Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

Forse. Но. И у наших, и у советских ВВС есть одно преимущество. Оно даже общеизвестно. Об этом преимуществе все время говорит наша партия. И теперь настало время конкретно понять, принять и использовать это преимущество, вернее, единственную слабость всемогущих US Air Forse. А именно пронизывающую насквозь USAF буржуазную идеологию. Дух меркантильности. Жажду наживы. Стремление быть первым любой ценой.

– О чем вы говорите, товарищ Чен? Поясните нам подробнее! – Оживился генерал-полковник Сюй Шию, бывший одновременно и секретарем компартии Нанкинского военного округа и секретарем Восточно-китайского бюро ЦК КПК.

– Скажите, товарищ Сюй Шию, вы играете в шахматы? – неожиданно спросил командующий ВВС и ПВО НОАК. И получив утвердительный кивок, задал следующий вопрос:

– Гамбит. Знаком ли вам такой шахматный термин?

01 ноября, пекинское время 08:37. Фуцзяньский военный округ, авиабаза Фуцзянь, Китайская Народная Республика.

Генерал-лейтенант У Фасянь, политический комиссар ВВС НОАК, выслушал торопливый рапорт полковника Вань Хай, командира авиационной дивизии, размещенной на аэродромах Фуцзяньского авиационного узла. Все, они успели. После большого совещания больших военных и партийных чинов в Пекине прошло всего чуть менее семи часов, а картина на всех авиабазах четырех военных округов резко изменилась. Количество истребителей в этих округах увеличилось в несколько раз. Но главное не в этом. На штатных аэродромах теперь базировались полки, спешно переброшенные из внутренних округов. Вооруженные откровенным старьем, от совершенно древних поршневых до устарелых еще во время Корейской войны реактивных Як–17, ну или их китайских копий. Последние были вообще двухместными учебными машинами, но сейчас китайцы собрали весь свой устаревший зоопарк. Поршневые Ла–9 и Ла–11, реактивные дозвуковые МиГ–9, Як–17 и J–1 c прямым крылом, первые модификации МиГ–15 и их копии J–2, все, что могло как-то подниматься в небо, заполнили штатные аэродромы четырех округов. Те эскадрильи из этого зоопарка, которые сносно могли летать и хоть как-то стрелять, сейчас неспешно маневрировали над своими новыми аэродромами. Удаляться от них более чем на 20 километров пилотам строго запретили, да они и не пытались отлетать далеко над абсолютно незнакомой местностью. А все штатные полки и дивизии, имеющие более современные самолеты, сейчас были рассредоточены возле базовых аэродромов. Сидели на маленьких площадках подскока, запасных полосах, в обычное время пустых, и просто на мало-мальски прямых участках дорог с твердым покрытием. У Фасянь неоднократно благодарил богов, за то, что в Китае в этих районах уже была создана такая большая аэродромная сеть.

Гоминьдан и американцы, японцы и русские, все более-менее отметились в разные годы здесь со своими самолетами, и все строили аэродромы. Особенно отличились американцы, их технология быстрого возведения аэродромного поля из металлических перфорированных полос, сцеплямых между собой выступами-крючками даже преподавалась в военных авиационно-технических училищах КНР, как пример. И немало таких аэродромных комплектов в качестве трофеев осталось в здешних местах после того, как американцев отсюда вышвырнули в 1945-м вместе с гоминьданом. И еще перед началом войны, ВВС НОАК начал готовить аэродромы рассредоточения. Но сейчас на этих запасных аэродромах тоже сидел двойной, а то и тройной комплект истребителей, правда посовременнее. Гораздо посерьезнее. МиГ–17, МиГ–17Ф и J–5, его китайская копия. МиГ–19С и его копия J–5, недавно начатая выходить из цехов авиазавода в Шэньяне. И даже МиГ–19П и МиГ–19ПМ, специализированные истребители-перехватчики в количестве всего десятка штук, переданные Советским Союзом в конце 50-х, были здесь, сведенные в одну эскадрилью. Все пилоты сидели в своих самолетах в полной боевой готовности. Почти тысяча МиГ–17 и полторы сотни МиГ–19.

Вернее, сидели как раз не все. Не менее сотни машин, уже с опытными летчиками в кабинах сейчас крутились над проливом, стараясь не допустить американские разведывательные самолеты к аэродромам раньше времени. Последний «Черт», RF–101 «Вуду» подмел небо над провинцией Фуцзянь семь часов назад. Беспрепятственно. С того момента небо для разведывательных самолетов врага командующий ВВС НОАК приказал закрыть. Под страхом расстрела для командиров авиачастей, чьи пилоты пропустят чужие глаза туда, где они могут увидеть то, чего им не надо видеть. Увидеть, что из всех городов семи провинций Китая непрерывным потоком идут люди, гражданское население. Из тыловых провинций на запад, из прибрежных – во все стороны, подальше от заводов и военных частей, туда, где местность может дать хоть какую-то защиту от ядерных ударов. Как по дорогам навстречу нескончаемым потокам беженцев едут длинные колонны армейских грузовиков. Ведь почти две тысячи самолетов надо обеспечить техниками, боеприпасами и топливом. Запасы, которые имелись на базовых аэродромах, распределялись на всех, но таяли ужасающе быстро. Два, может быть три дня, и вся эта армада машин сядет на голодный паек.

У Фасянь грустно посмеялся над своими мыслями, это если у них вообще будут эти два-три дня. Все решится сегодня, ну может быть завтра. Он знал, что практически все партийные военные и чисто военные в звании полковника и выше из центрального управления ВВС и из управлений четырех военных округов сейчас мечутся, срывая голос по всем авиабазам четырех округов. Или стоят, как вот он, на бетонке, вроде понимая, что сделано все, что задумано, но пытаясь вспомнить о малейших упущениях. Его мысли оборвал Вань Хай, который пытался что-то сказать, перекрикивая свист и рев двигателей шестерки МиГ–9, в очередной раз разворачивающейся над аэродромом. Вань Хай, отчаявшись перекричать шум самолетов, просто потянул его за рукав, показывая на три красных ракеты, встающих над башней КДП. Да, вот оно. Началось. Три красных ракеты – это дублирующий сигнал. РЛС на горе Йонгтай в шестидесяти километрах к юго-западу от Фучжоу заметила массированный взлет самолетов из Тайваня. Он, в свою очередь, тронул полковника Вань Хая за руку, наклонился к нему и прокричал: «Пойдемте в ЗКП, товарищ Вань. Все, что могли, мы уже сделали. Теперь все зависит от наших пилотов».

Гораздо дальше на северо-восток, в подземном бункере центрального командования ВВС НОАК было не протолкнуться. Помимо обычного количества персонала – штатного дежурного расчета из планшетистов, связистов и командира смены с двумя заместителями, сюда набилась целая куча высокопоставленных военных и политиков. Председатель КНР Лю Шаоци, премьер Государственного административного совета и министр иностранных дел Чжоу Эньлай, Председатель Госплана КНР и заместитель премьера Госсовета КНР Ли Фучунь, командующий ВВС и ПВО НОАК генерал-полковник Чен Цзюн, заместитель начальника Генерального штаба НОАК, начальник оперативного отдела генерал-полковник Ли Тянью. И вдвое большее количество секретарей-помощников, референтов и адъютантов. Все эти люди, вдыхая спертый воздух с запахом химии и машин, который с натугой гнали в бункер фильтро-вентиляционные установки, молчали. В воздухе стояла густая тишина, только непрерывный шелест вентиляторов, негромкие доклады связистов и отрывистые команды начальника