На крыльях крови - Брайер Болейн

«Итак, ты ничего не хочешь мне рассказать?» – спросила я у своей матери.

Она вздохнула.

«Я действительно пыталась».

«Нет, не пыталась, – возразила я и мысленно вернулась назад. – Когда?»

«На днях, – напомнила она. – В коридоре. Как раз перед тем, как нас так грубо прервали».

Я попыталась вспомнить.

«Ты сказала, что изменила что-то во мне. – Мое сердце забилось быстрее. – О чем речь?»

«Ну, например, традиционный сангратийский. Ты можешь на нем читать».

«Это просто Старая Речь, – сразу же ответила я. – Древний язык Аерканума».

«А тебя обучали Старой Речи?»

«Нет, – призналась я. – Насколько я помню, нет».

«А меня – да. Я выросла, разговаривая на нем. Читая на нем. Традиционный сангратийский – это Старая Речь с несколькими незначительными вариациями. Текст, который ты нашла в кабинете своего профессора, был очень старым. Старше, чем ваши школьные девизы».

«Вот почему мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его», – ответила я.

«Да. Мы обе… переваривали то, что ты увидела».

«А я смогу по-прежнему читать на традиционном сангратийском, когда ты… уйдешь?» – спросила я.

«Понятия не имею. Это отличный вопрос».

«Что еще ты со мной сделала?» – спросила я.

«Ничего намеренно. Это больше похоже на… утечку», – сказала она.

«Утечку? – По спине побежали мурашки. – Мне не нравится, как это звучит».

«Я проникаю в тебя, – сказала Оркадес. Ее голос звучал почти устало. – Я стараюсь этого не делать, но чувствую, как это происходит. С каждым днем все больше и больше».

Я на мгновение задумалась.

«Это больно? С тобой происходит то же самое? Ну то есть я тоже в тебе?»

«Это не больно, нет. Спасибо, что спросила. – Ее голос звучал нежно. – Я не уверена. Трудно сказать наверняка. У тебя гораздо меньше жизненного опыта, чем у меня. Гораздо меньше навыков».

«Ну спасибо, – саркастически отозвалась я. – Не нужно мне напоминать».

«Это может быть и к лучшему, – сказала она. – Может быть, какая-то часть меня будет тебе полезной. Как с традиционным сангратийским».

Нужно было признать, что в этом она была права.

«Думаю, я нашла нужный ритуал, – сказала я ей, и волнение, которое я испытывала, постепенно возвращалось. – Ты видела текст?»

«Да. Спасибо, что позволила мне его увидеть. Но мне кажется, ты забываешь, что она стоит на полке в кабинете твоего профессора. На данный момент вне зоны досягаемости».

«На данный момент, – подчеркнула я. – Но теперь, когда я знаю, где он находится, мы можем до него добраться. Я придумаю какой-нибудь план».

Все складывалось как надо. Ситуация была не так уж и безнадежна. Больше нет. Я добуду книгу, даже если мне придется вломиться к профессору глубокой ночью и украсть ее.

Но я не думала, что до этого дойдет.

Профессор Родригес обещал дать мне дополнительные уроки по трэлл-защите. Так что я приду пораньше на одно из занятий, и дверь снова окажется открыта.

В следующий раз сразу пойду за книгой, возьму ее, спрячу в свою сумку и потом буду ждать снаружи. Он не узнает. Я верну книгу, как только ритуал будет завершен.

Глава 23

Медра

Вон появился на занятиях на следующий день. Не на основах боя для грязнорожденных, где он не был всю неделю. Нет, это была история Санграты, которую мы все слушали по утрам.

Он тихо вошел в аудиторию, избегая смотреть кому бы то ни было в глаза.

Но Навин тут же встал.

– Вон! – позвал он, размахивая руками. – Сюда. Садись с нами.

Высокий, худощавый парень сгорбился. Опустив голову, он медленно подошел к нам.

Когда он приблизился, я поняла почему, и мое сердце замерло.

Внешний вид Вона шокировал. Его левый глаз был сплошным синяком, переходящим в оттенки фиолетового и желтого. Правая рука была на перевязи. Очевидно, она была сломана.

– Вон, – прошептала Флоренс с ужасом, когда он проскользнул в наш ряд рядом с ней. – Что с тобой случилось?

Вон уставился в стол, его обычно жизнерадостное лицо осунулось. Левой рукой он теребил край своего рукава.

– Ничего страшного. Несчастный случай.

– Несчастный случай? – Глаза Навина расширились, когда он увидел потрепанный вид Вона. – Несчастный случай? – повторил он, в голосе слышались беспокойство и недоверие. – Это не объясняет синяк под глазом или сломанную руку. Что за несчастный случай?

Мое сердце бешено колотилось. Я вспомнила ту ночь, когда в последний раз видела Вона на пляже рядом с вечеринкой у костра. Он сказал, что Тео его пригласил. Я не рассказывала об этом Флоренс. Думала, в этом не было необходимости.

Вон неловко поерзал, по-прежнему избегая встречаться с нами взглядом.

– Я упал. Все гораздо хуже, чем кажется, – тихо сказал он. – Целители… Они смогли излечить большую часть. – Я лучше остальных знала, как много целители могут излечить и как быстро. Если Вон все еще выглядел так даже после визита к целителю, то раньше, должно быть, все было в десять раз хуже.

– Но есть некоторые необратимые повреждения. – Его лицо напряглось. Я видела, как усердно он старался держать себя в руках. – Они не уверены… – Он сглотнул. – Они не уверены, смогу ли я по-прежнему быть разведчиком. Меня могут исключить из «Кровавого крыла», если мне не позволят перейти на программу подготовки стратегов.

Волна гнева захлестнула меня. Я уже видела такое. Как высокородные обращались с полукровками, которые осмеливались переступить черту дозволенного. Это было похоже на то, что случилось со мной, на то, что случилось с Флоренс.

Вон не упал. На него напали. Это было написано у него на лице. Это было видно по тому, как он избегал наших взглядов.

Я старалась говорить тихо и ровно, но едва могла сдерживать гнев.

– Это ведь был не несчастный случай, правда, Вон? Кто это с тобой сделал?

Вон поморщился, его лицо напряглось, словно от стыда. Он открыл рот, потом снова закрыл его.

Но его молчание было достаточно красноречивым.

– Кто это был? – надавила я. Я поймала на себе предостерегающий взгляд Флоренс, но мне было все равно. – Это были высокородные? Кто из них?

– Высокородные? – Флоренс ахнула. Она переводила взгляд с меня на него, ее потрясение, казалось, усилилось. – Вон, если они… если они это сделали, ты должен кому-нибудь рассказать. Тебе надо пойти к директору. Мы должны быть здесь в безопасности.

Я проигнорировала ее. Все, что я могла сказать в этот момент, могло бы ее обидеть. Никто не собирался ничего с этим делать. Никому не было дела. Никому, кроме нас.

У меня скрутило желудок. Я могла представить себе только одного человека,