Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

Йохансон слушал, не перебивая, и лишь привычно попыхивал трубкой.

– И что, Андерсен, ты никогда более не встречал эту Риборг? – спросил он наконец.

– Никогда, – отрицательно покачал Андерсен головой. – Наверное, это можно было сделать, но меня как отрезало. Я сказал себе, что Фо-борг остался в прошлом, и перевернул эту страницу.

– А что было с тобой потом? – спросил Йохансон после некоторого молчания.

Андерсен не отвечал какое-то время, словно собираясь с мыслями.

– Да как тебе сказать… Потом жизнь не сильно баловала меня. Я знакомился с девушками: одной, другой. Собственно, их было всего две – с кем я мог создать семью. Их звали Луиза Коллин и Йенни Линд. Вторая была замечательной певицей, до определенного времени у нас с ней было все хорошо. Но между нами ничего не получилось. Теперь я лучше, чем когда-либо, понимаю, что женщине от мужчины часто нужна решимость. Да-да, самая обыкновенная решимость – чтобы изменить ее жизнь. У меня этого никогда не доставало…

Йохансон пристально посмотрел на Андерсена.

– А почему в самом начале, говоря о своих отношениях с Риборг, ты вспомнил гадкого утенка? Неужели в общении с ней ты ощущал себя им?

Андерсен вновь помолчал, а потом добавил:

– Поначалу я чувствовал себя Голиафом. Ты, конечно, помнишь эту древнюю историю? Мне казалось, что я прочитал куда больше книг, чем Риборг, что могу научить ее жизни. Но оказалось, что я совсем не понимал самых простых вещей. Так что я наверняка оказался в ее глазах тем самым утенком, о котором потом написал сказку. Просто это понимание пришло много позже.

– Дааа, Андерсен, – протянул Йохансон. – Ты хороший человек. Очень хороший. Но одновременно ты еще и большой болван. Ну, если семейное счастье обошло тебя стороной… Прости за прямоту, но твоя умная голова оказалась бессильной осознать простые вещи.

Андерсену захотелось возразить: дескать, его личная жизнь не касается никого, кроме его самого. Но он тут же подумал, что Йохансон прав, жизнь вообще мало чему научила его. Ну, раз в его гардеробе только три заношенных сюртука, а свою подлинную любовь он так и не обрел. Можно получить большую известность, но так и не разрешить для себя тех вопросов, которые по жизни оказываются доступными для куда более ограниченных людей.

Последняя мысль пронеслась в голове Андерсена и тотчас же ушла куда-то в пустоту.

Он вновь погрузился в раздумья, всматриваясь в темноту улицы, и не заметил даже, как ушел Йохансон. Андерсен осознавал, что сегодняшняя беседа привнесла в него еще больше сомнений, чем было прежде, и это ввергло его в совсем мрачные мысли.

В полутемной комнате, закутавшись в плед, сидел маленький, если не сказать тщедушный, человек, которому довелось встречаться с выдающимися деятелями культуры и науки своего времени. Когда-то он на равных беседовал с композитором Листом, писателями Диккенсом и Гюго. И все они воспринимали Андерсена как подлинного интеллектуала, уже оставившего заметный след в европейской культуре. А оказалось на поверку, что он совсем плохо понимает мир, и прожитая жизнь, увы, не сделала его мудрее. И ответить себе, отчего это произошло, Андерсен не мог.

Он прожил все годы погруженным в надежду, но не будучи способным реализовать ее. Это казалось совсем невероятным. Писатель, книгами которого зачитывались миллионы взрослых и маленьких читателей, оказался, по существу, чужим для этой жизни.

Когда он умер в той самой съемной копенгагенской квартире, всю заботу о его погребении взял на себя все тот же Йохансон. Он извлек из шкафа три поношенных сюртука Андерсена и долго думал, в какой надлежит одеть своего соседа и друга, провожая того в последний путь. А еще гадал, почему Андерсен, еще при жизни испытавший литературную славу, жил так скромно, если не сказать бедно. Куда девались его многочисленные гонорары?

Йохансон не мог знать, что все полученные деньги Андерсен оставил для той, которая сыграла главную роль в его жизни – для Риборг Войт. Она давно и удачно вышла замуж, имела детей. Неизвестно, вспоминала ли Риборг Андерсена и, если да, то какими словами. А он оказался навсегда преданным ей в своих чувствах. Только об этом никто не узнал, кроме Йохансона.

Наука на просторах Интернета

Шимон ДАВИДЕНКО

СОЗНАНИЕ ПОДВЛАСТНО НАМ?

Мы продолжаем публикацию наиболее интересных материалов с интернет-портала MEDIUM.

***

ПОЧЕМУ СОЗНАНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ БОЛЕЕ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫМ, ЧЕМ МАТЕРИЯ

Йорген Манч

«Прежде чем спрашивать, возникает ли сознание из материи, возможно, следует спросить, возникает ли сама материя внутри сознания».

Величайшее предположение в современной науке

На протяжении веков наука достигала необычайных успехов, объясняя Вселенную с помощью физических законов. От движения галактик до химии жизни, почти каждый крупный научный прорыв основывался на одном центральном предположении: Материя существует первой. Согласно этому мировоззрению, Вселенная началась с частиц и энергии. За миллиарды лет все более сложные структуры материи в конечном итоге породили жизнь. Из жизни возникли нервные системы, мозг, интеллект и, наконец, сознание.

Это повествование стало одной из самых успешных концепций в истории науки. Однако, несмотря на свои замечательные достижения, одна глубокая загадка остается неразгаданной. Как материя становится опытом? Почему электрические сигналы в мозге создают ощущение жизни?

Тайна, которая не исчезает

Современная нейронаука позволила изучить удивительные аспекты человеческого мозга. Ученые могут наблюдать за формированием воспоминаний. Они могут идентифицировать области, отвечающие за язык, эмоции, зрение и принятие решений. Они даже могут предсказывать определенные решения за миллисекунды до того, как мы осознаем их. Однако ни одно из этих открытий не объясняет нечто гораздо более фундаментальное. Почему обработка информации вообще ощущается как что-либо?

Почему существует внутренний наблюдатель? Почему существует опыт от первого лица, а не просто биологические вычисления? Этот вопрос стал широко известен после того, как философ Дэвид Чалмерс в 1995 году представил то, что он назвал «трудной проблемой сознания».

Наука становится все более успешной в объяснении того, что делает мозг. Она еще не объяснила, почему существует субъективный опыт.

Возможно, мы задавали неправильный вопрос

На протяжении истории научные революции часто начинались с оспаривания предположений, а не со сбора новых данных. Коперник ставил под сомнение, действительно ли Земля является центром Вселенной. Эйнштейн ставил под сомнение абсолютность пространства и времени. Квантовая механика ставила под сомнение детерминированное поведение реальности.

Возможно, сознание требует аналогичного сдвига.