Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

— Значит, самое тяжелое позади, — я выдохнула с облегчением.

— Все позади, Настя, — Дмитрий взял мою ладонь, заключая ее в плен своих рук. — Штольц закончил на рассвете. Сказал, что ты невероятно крепкая. Другая не выдержала бы такого объема эфира.

— Я — это я, а не какая-то там «другая», — фыркнула, высвобождая руку из плена и игнорируя вспышку обиды в его глазах. — Дуняша, подай воды, пожалуйста! — попросила, завидев служанку в дверях.

Девчонка бросилась к кувшину на столе, и уже через мгновение я жадно глотала прохладную жидкость, ощущая, как жизнь возвращается в тело. Спустя пять минут и Капитолина пожаловала с большим подносом в руках.

— Доброго утра, барыня. Вот, покушать вам принесла, — повариха поставила поднос на тумбу возле кровати и захлопотала вокруг, поправляя подушки и подтыкая одеяло. — Овсянку на сливочках наварила, с ягодами лесными. Бульон наваристый. Отвар целебный, который силы восстанавливает. А то ишь, бледная какая, краше в гроб кладут.

Дмитрий какое-то время наблюдал за суетой, которую вокруг меня развели Кубышкины, а после вышел. Я воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на ногу. Она была плотно забинтовала и зафиксирована магическими шинами, которые поблескивали едва заметным голубоватым светом.

Едва я покушала, как Дуняша и Капитолина в четыре руки принялись приводить меня в порядок. Обтирали влажными полотенцами, умывали, переодевали в чистую сорочку. Капитолина сама взялась расчесывать мои волосы, заплетая их в тугие косы.

— Надо же, ирод немецкий, — ворчала она, перебирая прядки. — Такую красоту взялся мучить! Но князь-то, Настасья Павловна, от него ни на шаг не отходил, и потом всю ночь у кровати просидел. Глаз не сомкнул, все за вами смотрел. Вон, Дуняша не даст соврать. Уж на что норов суровый, а видать сердце-то не каменное.

Глава 68

Я промолчала, не желая обсуждать его «не каменное» сердце. Слишком уж оно давило, не давая мне свободно вздохнуть.

После сытного завтрака и утренних процедур в мою спальню явился Штольц. Он осмотрел ногу, проверил чувствительность пальцев и магический фон шины.

— Превосходно, княгиня, — лекарь удовлетворенно кивнул, убирая инструменты и споласкивая руки в тазике, который поднесла служанка. — Ваша природа оказалась на редкость податливой. Еще пять дней полного покоя, и вы навсегда забудете о хромоте. Но предупреждаю, — зыркнул строгим взглядом, — попробуете встать раньше времени, и за результат я не отвечаю.

— Понятно, Герман Карлович, — тяжело вздохнула. — Обещаю не нагружать и не тревожить ногу. Однако это не означает, что буду лежать бревном. У меня производство, люди, заказ…

Как только лекарь вышел за дверь, я потребовала у Дуняши бумагу и карандаш. Ходить я пока не могла, но голова-то работала, а инженерный зуд не давал покоя. Я принялась конструировать шину, которая могла не только фиксировать, но и распределять нагрузку. Для будущей конструкции мне понадобились тонкие стальные полосы, система кожаных ремней и шарнир, который можно заблокировать в нужном положении.

Вторым пунктом стоял транспорт, который позволил бы мне ездить. Зря что ли везде настилы и сходни проложены? Свое кресло я отдала Елизару, и он уже ловко разъезжал по всей территории лесопилки. А новое я себе проектировала уже с учетом эргономики и с ложементом для правой ноги, чтобы она постоянно находилась в горизонтальном положении.

— Михаил! Елизар! Яков Иванович! — Дуняша приглашала ко мне помощников одного за другим.

Моя комната превратилась в настоящее конструкторское бюро. Кубышкин докладывал о ходе строительства новых складов и расширения цеха. Хватов — об охране периметра и незначительных происшествиях, вроде споров между рабочими или драки, которые пресекались в зародыше. Копейкин привез ведомости по заказам.

Работа кипела, и я чувствовала себя при деле, игнорируя недовольство Дмитрия, который периодически заглядывал ко мне и напоминал о необходимости отдыхать. От чего отдыхать, если я ни капельки не устала? Наоборот, в родной стихии, среди чертежей, споров и рабочей суеты, чувствовала себя по-настоящему живой.

После обеда, когда в Щепкино пришло ленивое затишье, меня навестила мадам Ламорт. Модистка впорхнула в спальню, как яркая птица, заполняя пространство запахом дорогих духов и шелестом шелка.

— О, моя дорогая Анастасия! Вы истинный герой! — воскликнула она, подавая знак помощницам, которые притащили в комнату рулоны с тканями. — Весь Петербург только и обсуждает ваш триумф! Вы слышали о Ведищевой? — понизила голос до шепота. — Это настоящий крах!!

— А что с ней? — усмехнувшись, вопросительно уставилась на главную сплетницу столицы.

— Опозорена, растоптана и забыта! Сразу после вашего незабываемого приема и спешного отъезда, ваш супруг отбыл по личному поручения государя на границу. И представляете, некому стало ее защищать! Многие дома стали отказывать ей в приеме. Графиня Разумовская первая не пригласила ее на раут, а дальше — пошло-поехало. А ваш новый фасон платьев? Теперь все швеи столицы пытаются повторить «стиль Горчаковой». Вы прибавили мне работы на год вперед, княгиня.

— Что ж, рада слышать, — я мысленно порадовалась тому, что мои усилия оказались не напрасными.

— А вы знаете, что в Петербурге говорят, будто Татьяна Львовна… — мадам Ламорт подсела ближе, сверкая азартом в глазах. — Она же поддерживала Наталью до последнего. Но даже княгиня вдруг решила уехать на воды поправить здоровье.

— Надо же? — хмыкнула, мысленно сопоставляя даты. — А давно ли она покинула столицу?

— Так, недели три, — модистка пожала плечами. — Может, четыре. Я не следила за этим.

— А что, в столице ничего не было слышно о пожаре в загородном имении Горчаковых? — поинтересовалась мимоходом.

— Как? Такое несчастье? Что случилось?

— Говорят, дом загорелся, служанки погибли. Подробности мне неизвестны, к сожалению. Но мне в тот момент было не до этого, лесопилку пытались поджечь…

— Да что вы говорите? Но кто на такое злодеяние осмелился? — ахнула мадам Ламорт.

— Сложно сказать, но это случилось сразу после ареста Натальи Ведищевой, — я сделала вид, что заинтересовалась кружевами, нарочно выдерживая паузу и давая модистке осмыслить мои слова.

— Какой ужас! — выдохнула она. — Так, ее арестовали прямо здесь, в поместье? Неужели все это правда?

— Самая настоящая, — я холодно улыбнулась, испытывая мрачное удовлетворение. — Графиня наняла убийц, чтобы убрать меня с дороги. И очень скоро она ответит за это перед судом.

— Боже мой… — мадам Ламорт перекрестилась, глядя на меня с еще большим уважением. — Значит, скоро ей вынесут приговор?

— Буквально на днях, — подтвердила, бросив взгляд в окно на строящиеся цеха. — И я намерена лично присутствовать на заседании. Даже если мне придется поехать туда в инвалидном кресле. Хочу запомнить выражение ее лица, когда судья зачитает приговор.

Дальше мы с модисткой обсудили новый гардероб и платье, в котором