Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

до девчонки, что никто их возвращения из лесу не ждёт. Такая вот прививка от наивности. Поняв, что за братцем теперь будет глаз да глаз, она взяла кусок хлеба, который ей на дорогу выдали, чтобы не ныла и шла резвей, раскрошила и стала помечать дорогу хлебными крошками. Да-да, оттуда и выражение пошло, ты правильно понял. На этот раз мачеха завела их ещё дальше, чтобы уж наверняка до ночи не выбрались, велела сидеть и ждать, а сама бегом домой, следы путая. «Ну всё, нам трындец», — сказал Гензель. «А вот и нет! — ответила гордо сестра. — Сегодня я дорогу отмечала!» Пошли они по хлебным крошкам, но вот беда — не одни люди в лесу жрать хотят. Птицы склевали, мыши растащили, белки в дупла потырили. Ни крошечки не осталось. «Экая фигня, — вздохнул Гензель. — Ну ничего, пошли так искать». Искали-искали — да только сильнее заблудились. Лес большой, дети маленькие. «Лучше бы мы этот хлеб съели, — грустит Гретель, — жрать неимоверно хочется. Аж запах пряников мерещится!» «Погодь, — отвечает брат, — мне тоже вроде как пряничным духом потянуло… А ну, пошли-ка на запах!» Покрутили они носами, сориентировались да и пошли, ведомые голосом желудка. Видят, на полянке стоит пряничный домик!

Вот натурально — стены из пряников, крыша из пастилы, стёкла из сахарных пластинок и даже забор из хрустящих печенек. Голодные дети всё позабыли и давай калитку грызть. Тут открывается крекерная дверь пряничного домика и на кексовое крыльцо выходит приторная мадама, расфуфыренная, как марципановая фигурка с торта. «Что же вы, — говорит, — не заходите, майне кляйне киндеры? Гложете ландшафтный дизайн насухую, а тут у меня в домике и варенье, и повидло, и мёд, и какава с чаем, чтобы не слиплось! Всё для вас, битте!» Дети и побежали бегом, забыв, что бесплатный сыр бывает где? Нет, пацан, не в заброшках. Там его давно плесенью побило, или крысы растащили. Бесплатный сыр — верный признак мышеловки. Но даже умненький Гензель был слишком уставший и слишком голодный, чтобы справиться с соблазном. Выпили чайку с конфетками — и уснули, потому как чаёк был такой, специфический. Просыпаются, Гензель в клетке сидит, а сестре его дамочка, оказавшаяся лесной ведьмой, сообщает, что отныне её обязанность этого кляйне киндер откармливать. На сладеньком, мол, дети быстро вес набирают. На вопросы «зачем» не отвечает, но на печку косится этак предвкушающе. «Зажарит и съест, — уверенно шепчет ей братец, — сперва меня, а потом и тебя. Ты ей нужна только чтобы самой не возиться». Пришлось Гензелю сесть на диету — сестра ему таскает пряники и конфеты, тот делает вид, что лопает, а сам под одежду прячет. Сестра потом аккуратно выносит и в тайный мешок кладёт, на случай если бежать получится. Брат её уговаривает: «Беги, Гретель, не жди ничего! Авось да выберешься к людям. У меня-то всё одно шансов нет, зачем вдвоём пропадать?» Но сестра упорная и храбрая, осталась с ним. Ведьма нет-нет да и щупает мальчишку за бока, сердится: «Этот думкопф киндер никак не толстеет! Жрёт пряники, как не в себя, а сам худой, как вешалка! Шайсе метаболизм! Как я буду кушать его с капуста?» Время идёт, терпение у ведьмы кончается, и она велит топить печку. Раз противный мальчишка не толстеет, то и ждать смысла нет. Огонь гудит, печка греется, ведьма велит Гретель проверить, достаточно ли жару для запекания худых костлявых киндеров. Та заглядывает и ручками этак всплёскивает: «Ой, гроссен ведьма! Там у вас в печке колосник прогорел! Как бы пожар не устроить!» «Думкопф печник! — возмущается та. — Подсунул шайсе железяку вместо нормального чугуна! Да ещё и невкусный оказался, старый пьяница! Ну-ка, покажи, где там поломка? Сейчас, очки только найду…» Сунулась ведьма в печку: «Противная девчонка! Я ничего не вижу!» «Дальше, дальше, там, в углу!» «Да где?» «Да вон же, смотрите!» Ведьма чуть не целиком уже засунулась, и тут ей Гретель пенделя — фигак! И дверцу захлопнула. Так ведьма и сгорела нафиг. Девочка же выпустила брата, вдвоём они обнесли ведьмин домик — где та денежки хранит, Гретель давно уже подсмотрела. Мешок деньжат да два мешка кондитерки — с таким грузом они домой и вернулись. А там внезапно оказалось, что мачеха их так тщательно в лес завела, что сама заплутала, вот волки её и съели. Папаша же, прикинув, что одна баба жрёт как раз как двое детей, им даже обрадовался: всё не одному зимовать, есть кого послать в трактир за шнапсом. А с учётом мешка денег так и тем более. В конце концов, лес-то никуда не делся, отвести туда детей никогда не поздно, и ведьма, глядишь, новая заведётся — свято место пусто не бывает. Стали они дальше жить-поживать, денежки проживать да трофейные пряники жевать. Тут и сказке конец, а кто слушал — молодец!

Глава 22

Чумка

Цирк

На улице перед трактиром внезапно людно. Кроме Македонца и рыжей на парковке стоит Марина, лицо у неё злое, рука на кобуре. Она пристально, с нехорошим прищуром смотрит на Ольгу. Вокруг расположились полукругом люди в странной, раскрашенной несимметричным геометрическим узором броне, держащие наизготовку незнакомое Ингвару оружие с пакетом мелкокалиберных стволов. Десять человек и корявая самодельная бронемашина.

— Я не мультиверс-оператор, — сухо, без интонаций говорит Марина. — Настоящая Ольга это знала. Не провела бы тебя, даже если бы захотела. Но я не хочу. Смирись, то место потеряно для всех.

— Чушь, — спокойно отвечает рыжая. — Во время войны с Комспасом вы прекрасно ориентировались на Дороге, значит, твоя чувствительность к фракталу изменилась, но не исчезла. Та Ольга, которую считаешь «настоящей» ты, знала о природе Мультиверсума гораздо меньше меня. Я даже выкупила у Коллекционера ваш старый рыдван, — она показала на кустарный угловатый броневик, — резонаторы заряжены, садись и езжай. Это как на велосипеде — раз прокатившись, уже не разучишься.

— У вас есть акки? — спросил удивлённо Македонец.

— Вы удивитесь, сколько всего у меня есть.

— Тогда почему бы тебе не оставить нас в покое?

— Вы слишком много узнали, работая на Коммуну. Это нельзя вот так просто унести с собой. Давайте не доводить до шантажа детьми, угроз насилием и прочего.