Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Оставляя за собой кровавые отпечатки следов, — сражаясь, он запачкал подошвы меховых сапог в почернелой крови врагов. — Горислав устремился вниз, в подземелье, где находились княжна и Дор. Он спешил, как мог, машинально перебирая глазами бесконечные, переливающиеся серым бесцветьем ступени, а перед глазами его навязчиво стояла одна и та же сцена — крик, застывший в глазах расчлененного надвое толстяка.

Безмолвный крик боли.

14 Тварь, порожденная тенью

На этот раз Мудрец оказался готов к появлению Вульго. Тот возник неожиданно, выйдя из затененного угла, однако Мудрец упредил хозяина замка и встретил его с холодной улыбкой на лице, чем неприятно удивил князя. Но Вульго по обыкновению умело скрыл свои чувства. Он подошел к шкафчику, извлек оттуда длинногорлую глиняную бутыль и дважды приложился к ней — Мудрец видел, как стремительно двигается кадык на неестественно белой шее князя — после чего убрал сосуд на место и повернулся к незваному гостю. Тот был спокоен, терпеливо ожидая развязки событий, которой должна была стать либо смерть Вульго, либо его собственная. Мудрец не боялся смерти. Он относился к ней с тем полным равнодушием, какое было присуще и его чудовищному сыну. Как ни старался князь, он не сумел обнаружить страх в золотистых глазах Мудреца. Не выдержав, Вульго первым отвел взор и обнаружил, что гость держит в руках древний, закрученный в спираль пергамент.

— Интересно?

— Поучительно. Маг Арианы, трактат о тени. Тебе приходилось бывать в Ариане?

Вульго ответил утвердительным кивком головы, мельком покосившись на стоящих у двери Эльмеша и графа Палласа.

— Давно. Еще юным. Думаю, в то время ты едва устроился на новом месте.

— Мне тоже однажды пришлось побывать там, — сообщил Мудрец. — В тех краях некогда жил бог по имени Ариман.

— Я слышал о нем.

— Он был очень могущественен, но однажды явились двое и побелили его.

— И ты был одним из двух? — Мудрец не ответил. Тогда Вульго спросил, удобно устраиваясь в кресле:

— Ты пришел, чтоб рассказать мне об этом?

— Не только. Я хочу, чтобы ты вернул моего человека.

— Зачем он тебе? — Князь перешел с языка горцев на наречие россов. — Разве нам с тобой надлежит заботиться о тех, кто не более чем пешки в крупной игре! Ведь у тебя есть другая, куда более важная цель. И, уважая ее, я отпустил тебя с миром. Я не хочу ломать игру, затеянную не мной. Ну а этот юноша… Ведь он — ничто. Через год или два ты даже не вспомнишь, как его звали. Разве не так?

— Возможно. Но раз ты говоришь — мы, зачем нужен этот ничтожный человек тебе? Если он прельщает тебя, как добыча, не лучше ли избрать для этой цели кого-нибудь другого! Тогда мы сможем разойтись с миром, по крайней мере, до моего возвращения.

Князь с улыбкой указал Мудрецу на кресло напротив.

— Садись, Келрун. Насколько я понимаю, нас ждет долгий разговор.

Мудрец выразительно посмотрел на стоящих у двери слуг князя. Вульго перехватил этот взгляд и усмехнулся.

— Садись, они не причинят тебе зла, я сам сделаю это, когда сочту нужным. Хотя, что есть зло? Кто вправе судить о добре и зле? Если…

— Если ты хочешь прочесть мне лекцию по софистике, — оборвал, садясь, разглагольствования Вульго Мудрец, — лучше избрать для этого другое время. Ответь, зачем тебе нужен мой человек.

— Ты не дослушал меня! — процедил Вульго. — А должен дослушать, чтобы понять перед тем, как навсегда покинешь этот мир. Кто есть судья?

Мудрец не ответил. Он не хотел вступать в пустые разговоры, не имея для этого ни времени, ни желания.

— Давай поговорим о деле. Что тебе нужно от моего человека? Молодая кровь?

— Браво, папуля! — Князь несколько раз беззвучно сложил ладоши, показывая тем самым, что восхищен сообразительностью Мудреца. — Ты почти угадал. Молодая, сильная, неиспорченная кровь — это ценится нами более всего. Но почему именно он, спросишь ты. Ведь с таким же успехом я могу умертвить кого-нибудь из своих рабов, столь же молодых и крепких. Почему, папуля! А ну-ка ответь, раз ты и впрямь такой умный, каким себя считаешь!

— Ты пытаешься заговорить мне зубы! — процедил Мудрец.

— Да нет, — изобразив короткое раздумье, ответил князь. — Представь себе такую ситуацию. Допустим, в этот миг должна свершиться его казнь, а твой ответ, если он будет правильным, означает помилование. Как тебе такая игра?

— Хорошо, давай сыграем по этим правилам, — согласился Мудрец. — Тебе нужна кровь иноземца.

— Правильно, — подтвердил Вульго.

— Эта кровь нужна тебе потому, что твоя загнила, и ты чувствуешь приближение старости.

Князь Ночи ухмыльнулся, продемонстрировав клыки.

— Ты действительно мудр, папуля. Хотя и не совсем прав. Наша кровь и впрямь требует свежего вливания. Этот юноша, такой сильный и чистый, должен влить в наш род свежую струю. Моя дочь нуждается в этой струе. Но главное — он не раб. Он свободен душой, и он воин. Его кровь дарует нам силу, о какой мы мечтаем!

Мудрец покосился на сына.

— Знаешь, Вульго, что я хотел тебе все это время сказать? — спросил Мудрец, переходя на язык горцев.

— Что? — поинтересовался князь.

— Иленна очень похожа на твою мать. Как две капли воды похожа! Так ты уверяешь, что вдова Вульго умерла вскоре после твоего рождения?

Лицо князя искривилось злобной гримасой.

— Какое тебе дело до моей матери?! К чему тревожить тени?! Она была великой женщиной. Она умела то, что не умеет никто — ни ты, ни я. Она умела снимать оковы с тайн души любого, кто встречался на ее пути. Любого! Она не была всевидящей и не умела читать мысли. Просто ей был дарован талант познавать истинную суть того, кто слился с ней в любовной страсти. И она умело пользовалась этим даром, забирая у своих возлюбленных все тайны, какие они скрывали от самих себя. Она познала тебя и восхитилась. И вместе с тем она ужаснулась! Она увидела бездну, в которую толкнуло человека порабощенное им время. Она ощутила ту сладость, самую великую в мире сладость от обладания тем, что неподвластно лаже немногим, кто ставят себя рядом с богами, — сладость от обладания временем. Она узнала все твои тайны и передала их мне. И я стал Посвященным, таким, как ты. Ведь я знаю о гибели великой страны, я знаю об ужасной мечте людей, над нею властвовавших. Мне ведомы волшебнозвучные слова — Аквилония, Стигия,