Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

сожалению, такое возможно лишь в мире мертвецов, ибо им нечего бояться. Они уже обрели самое ужасное, что только существует — смерть. Дальше нет ничего. Я пощадил тебя, но ты вернулся. И теперь я убью тебя!

— Ну что ж, давай, — предложил Мудрец. Голос его был спокоен.

Вульго подступил еще на шаг. Мудрец резко махнул мечом. Клинок прошел сквозь грудь Вульго, не причинив тому ни малейшего вреда.

— Вот видишь, — заметил Князь Ночи. — Но не огорчайся. Имей ты даже клинок из небесной стали, тебе не удалось бы совладать со мной. Мир наполнен тенями, я могу укрыться в любой из них. И тебе ни за что не найти меня.

Выбив меч из руки Мудреца, Вульго стиснул его горло.

— У тебя есть последнее желание, папуля?

— Есть, — прохрипел Мудрец, тщетно пытаясь разомкнуть стальные пальцы князя.

— Какое?

— Сдохни!

Вульго усмехнулся, блеснув зубами.

— Увы, это единственное, что я не готов исполнить, даже для тебя. Вот и все, кончен фарс! Прощай, папуля!

Вульго оскалил клыки. Человеческие черты стали расплываться, превращаясь в звериные. Пальцы князя напряглись, готовые разорвать набухшие сухожилия шеи. И вдруг зверь-Вульго замер. Лицо его поплыло неясными тенями.

— Иленна!

Издав дикий крик. Князь Ночи воздел вверх руки и обратился в вихрящийся столб, который взмыл вверх и рассыпался на переливающиеся осколки теней, спустя миг растворившиеся в полумраке. Сквозь вой глухо донеслось:

— Держите его до моего возвращения!

Повинуясь приказу, Эльмеш и граф Паллас немедленно выскочили из покоев и затворили за собою дверь. Едва они сделали это, как Мудрец обессилено рухнул на пол. Он был жив, но тварь исчезла.

Тварь, порожденная тенью.

15. Плач по умершей волчице

Если Горислава задержали слуги князя, то Храбросерда остановила дверь. На свою беду Дор не рассказал ни Мудрецу, ни братьям о том, как ему удалось преодолеть эту преграду. И вот сейчас Храбросерд никак не мог проникнуть в подземелье. Напрягая могучие мышцы, он изо всех сил толкал дверь от себя, толкал долго и безуспешно. Сухо потрескивал, будто посмеиваясь над тщетностью усилий человека, факел. Росс отступал, чтоб передохнуть, с ненавистью взирал на насмешника и возобновлял свои усилия. Дверь не поддавалась — ничуть, даже на ноготь. После третьей или четвертой попытки выдавить ее Храбросерд разозлился. Вынув меч, он принялся кромсать металлическую пластину. На совесть выкованный клинок оставлял в металле глубокие вмятины, но пробить ее насквозь не мог. Тогда Храбросерд сосредоточил свои усилия на том месте, где по его предположению должен был находиться засов. Плодом долгих и упорных трудов стала небольшая зарубка. С такими темпами можно Забыло рассчитывать сокрушить преграду лишь через много часов, а то и дней. Храбросерд слегка приуныл, но занятия своего не оставил. Он кромсал нехотя поддающийся металл мощными ударами меча, давал себе небольшую передышку и принимался за работу вновь. Он так увлекся, что не расслышал тяжелого дыхания спускающегося по лестнице человека…

Ощутив на своем плече чью-то руку, Храбросерд, опускавший в это мгновение меч, не раздумывая, направил клинок по дуге вправо и одновременно повернулся всем телом. Это был его излюбленный прием, обычно застававший врасплох неприятеля. После такого удара число нападавших, как правило, увеличивалось вдвое, при соответственном — вдвое — уменьшении размеров тела. Весьма впечатляющее зрелище, когда человек разваливается на половинки.

Однако подкравшийся сзади был готов к подобному развитию событий и предусмотрительно отскочил на пару ступеней вверх. Смахнув со лба липкую прядь волос, Храбросерд признал в незваном госте Горислава.

— Дурак! Мальчишка! — раздраженно воскликнул старший из братьев.

— Сам такой, — не остался в долгу Горислав, никогда не отличавшийся особым почтением. Он был весел и возбужден, на грязном, покрытом слоем пыли кафтане отчетливо проступали разбросанные рябиновой дробью пятна крови.

— Ты ранен? — скрывая обеспокоенность под безразличным тоном, спросил Храбросерд.

— Не более чем ты. Пришлось немного помахать мечом, но эти ублюдки в волчьих шкурах не позволили лаже как следует размяться. Я уложил пятерых и не получил ни царапины!

— Ты что-нибудь узнал о Доре? — перебил хвастливую речь брата Храбросерд.

— Да. — Радостная улыбка моментально слетела с лица Горислава, уступая место тревоге. — Дор за этой дверью, и дочка князя, похоже, собирается всласть насосаться его крови. Я только что слышал ее разговор с отцом. Князь приказал ей убить Дора.

— Только что? В таком случае ее здесь нет. — Храбросерд вздохнул с облегчением. — Я уже битый час пытаюсь пробиться через эту проклятую дверь, и за это время меня не потревожила ни одна живая душа.

Горислав поспешил разочаровать брата.

— Здесь замешано колдовство! Эта смазливая девка заодно с князем могут растворяться в воздухе и проходить сквозь стены. Уверен, после разговора с папашей она отправилась прямиком сюда, не утруждая себя долгим путешествием по этим чертовым лестницам. Давай-ка, поднатужимся и свернем эту дверку!

Храбросерд покачал головой.

— Бесполезно. Я использовал все, что можно. Ее не открыть.

— Откроем! — бодро заявил Горислав, сходя вниз. — Мы не можем не открыть ее, ведь от этого зависит жизнь Дора!

— Может, и откроем, когда уже будет поздно, — уныло пробормотал себе под нос Храбросерд.

Горислав ничего не сказал. Он внимательно изучал дверь и окаймляющие ее каменные балки, надеясь обнаружить потайной засов.

— Здесь наверняка что-то должно быть…

— Я уже искал. — Удрученный неудачей, Храбросерд устало привалился к стене.

Пальцы Горислава старательно ощупывали каждый выступ.

— Но ведь Дор как-то проник сюда!

— Может быть, она была открыта, — пробурчал Храбросерд.

— Не думаю! Нет! Соображай!

Храбросерд наморщил лоб, изображая работу мысли, после чего уныло пожал плечами.

— Сюда бы Правдомысла.

— Но его здесь нет! Может, попробуешь докричаться до него? — язвительно поинтересовался Горислав.

— А в это время смазливая стерва убьет Дора! Давай навалимся на нее вдвоем.

— Не выйдет! — Горислав уже успел оценить надежность двери.

— Ее не выбить и тараном. Думай! Она должна каким-то образом открываться. И это наверняка совсем несложно. Думай!

Храбросерд принялся мять в кулаке окладистую бороду.

— А… — нерешительно начал он.

— Ну! — крикнул Горислав.

— А что, по-твоему, сделал бы Дор, не сумей он, подобно нам, проникнуть через эту дверь?!

— Разнес бы все тут вдребезги!

— Нет, если бы ему не столь было нужно попасть туда. Ну, если бы он пришел просто из любопытства!

Горислав задумчиво хмыкнул.

— Повернулся б и ушел, хорошенько врезав этой твари по зубам!

Коротко размахнувшись, Горислав продемонстрировал, как бы, по его мнению, поступил Дор, основательно приплюснув кулаком торчащие из-под верхней губы твари металлические клыки.

Раздался скрежет давно не смазывавшегося механизма. Дверь дрогнула и начала отворяться.

— Есть! — Восторженно крикнул Храбросерд…

Дор