Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

и Хада, и конферцев! Надо немного выждать, пока прояснится обстановка. Может статься так, что Серые Лица держат всё под контролем. Как минимум, мы должны подождать возвращение капитана Берро с восточного пролома, чтобы Щиты снова заняли подходы к Центральной площади. И даже так – пойдёт кто-то один. – серьёзно глядя Максу в глаза говорила Мирабель. Уголки её губ подрагивали, она старалась думать о светлом, верить в своих людей, но с каждой секундой эти мысли становились всё мрачнее и мрачнее.

– Кхм... Хорошо. – стушевался Макс. – Мы подождём людей капитана Берро и решим, кто отправится к стенам.

– Мы ничего не будем решать. Пойду я. Возьму нескольких учеников, чтобы прикрывали спину, и хоть раз в своей жизни уберегу того, кто стал мне дорог. – её глаза наполнились слезами, но она быстро скрыла их за маской и вышла из кабинета.

Оставшись наедине, Макс устало плюхнулся в кресло, которое также было повёрнуто к окну, и прошептал сам себе:

– Да уж, братец, она такая же, как ты...

Вороны внутри Замка стали по несколько человек выходить на осмотр поля боя. Невидимые и невесомые, они за считанные минуты были способны вычленить максимум информации из всего этого хаоса, что захлестнул город в одно мгновение. Со всех сторон, до куда только смогли дотянуться ручонки Калеба Мальферия, стекались его морально обезглавленные люди, что не разбирая дороги стали крушить всё то, что восстанавливали заремцы последние пять лет. Верховный Церковник учил – «Зарем есть еретический символ во всём своём проявлении, от которого надо избавиться». И чем дольше тянули войска Пятого, тем сильнее разрушался символ былой эпохи.

Серые Лица у северных ворот оказались равномерно размазаны по центральной улице, ведущей от самих ворот к Учёному холму и Центральной площади. Тут и там они открыто сражались со служителями, в других местах, взобравшись повыше, стали тихо убивать забежавших в укромные места Церковников, но факт оставался фактом – они бежали ближе к Центру, так, чтобы была возможность сгруппироваться вместе с Бежевыми Щитами и Воронами и дать посильный отпор, оттянув войска как можно дальше внутрь города. Рыцари Погибели и Красные Мечи вот-вот будут здесь и возьмут армию Церковников в кольцо и тогда у них не будет другого выхода, кроме как сдаться. Вместе с собой они тянули и Морских Ловчих, и ополченцев, до которых только могли докричаться. Все они должны были стать последним рубежом перед суровой резнёй на подступах к Учёному холму.

Серум, завалившись на спину, тяжело и быстро дышал, оттирая испарину и кровь со лба и лица. Перед глазами всё плыло, а на уме словно мелкая мошка металась шальная мысль: «Неужели я умер?». Громкий звон в ушах не давал покоя, тошнота мешала подняться, он не сразу даже смог понять, что из его тела что-то торчит. Спустя минуту или две он наконец попытался подняться на ноги, но тут же рухнул обратно на землю. В глазах прояснилось – он смог отчётливо увидеть, как закованный в окровавленные латы Бежевый Щит, глухо замычав, раздавил голову одному из городских стражников, после чего самого Щита расстреляли из луков. Повернувшись на другой бок он увидел, как Серые Лица тащат нескольких человек ближе к центру. Собрав остатки сил, он махнул им рукой и даже попытался что-то крикнуть, но этого и не потребовалось – закричав от ужаса, Серое Лицо стремглав понёсся к Зексу и за два движения подтянул его на свои плечи, причитая:

– Держитесь, капитан, уже вот-вот, почти закончили... Почти здесь, они уже почти здесь... Да, Рыцари Погибели, уже трубят в свои треклятые горны, пафосные ублюдки... Давай, Зекс, держись!

Бросив встревоженный взгляд на ворота, Лицо заметил как Калеб входит в город, потому резко поднял Зекса и вместе с ним на своей спине побежал как есть на Учёный холм, к Мире.

Мальферий же наслаждался этим чарующим, грязным зрелищем – он столько положил на то, чтобы стать единоличным правителем материка, и сейчас так беззаботно ступал по каменной крошке, что осталась от перекрытий ворот, по осколкам лат, по кускам щитов, по вырезанным лоскутам кожаной брони. И по крови. По лужам, рекам, его личным маленьким океанам крови неверных, слепых и бездушных людей, что отринули его предложение и получили лишь жестокость, боль, унижение и смерть. Он, довольный своим ошеломительным успехом, шёл по улицам города, который называл оплотом ереси, и не мог себе представить, что после всего этого может случиться нечто, способное перевернуть всё с ног на голову. Его успех очевиден и заслужен, его влияние достигло небывалых высот и впервые за долгие тысячи лет Церковники Малефикар снова блюдут чистоту этой жалкой! Человеческой! КРОВИ!

Сотни лет именно они держали в узде малохольных и пресмыкающихся уродов, что не способны были оттянуть жалкие тела от хвалебной кормушки, которая заливала им уши елейным маслом, навсегда лишая возможности увидеть истину и правду. Они, Церковники Малефикар, правили десятками королей, направляли их мечи, двигали их руками словно величайшие кукловоды, которым, казалось, предначертано было судьбой – "Правьте, и жизнь ваша будет бесконечной!". Сильнейшие из сильнейших, умы удивительной комплекции и остроты, что были удостоены чести стать участниками великого испытания – и пройти его успешно! Верховный Церковник Калеб Мальферий, ведущий тысячи и тысячи своих последователей на последнюю еретическую точку на этой карте. Каждое его слово, каждое действие, в котором так смело сомневались тупые свиньи вроде Уиллема Берро теперь, будьте уверены, заставляют всех их трепетать и клонить головы, молить, кричать и чествовать его, лишь бы уберечь свои жалкие, не стоящие даже крошки, жизни! Они – НИКТО!

Опьянённый великой победой, что всё росла и росла в его голове, Мальферий громогласно закричал, после чего рассмеялся и принялся самолично крушить витражные стёкла, раскрошившиеся клумбы, ворвался в несколько лавок и стал рвать одежду, что выставлена на продажу, вышвыривать лотки с едой, посудой, глиняной утварью. Казалось, будто весь триумф, вся невероятная успешность этой затеи настолько вскружили его разум, что небывалый бред величия просто сломал его. Некогда недостижимый, гигантский в своём образе, вековой стержень, который сам ломал о своё тело других людей, теперь слабоумно и бахвалисто поддался нижайшим из возможных радостей и инстинктов. Пока его же последователи двигались всё дальше и дальше к центру города, уже предпринимая попытки робко подступиться к отрядам заремцев, Калеб всё шатался по северному району, забегая в лавки и кухни, чтобы там словно малое дитя разнести всё на кусочки. И у этого ребячества