Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Я и есть самое лучшее, что осталось на этом материке! Я и есть спаситель, которого отринул грешной город! Я видел эту жизнь насквозь, листал её как давно знакомую книгу, Его словом я руководствовался, когда создавался этот план. Мой отец, брошенный на произвол судьбы, умерший в злосчастной Суте голодной смертью... Его должны были спасти Дети Создателя. Королевские служащие. Советники. Все те, кто так кичится своей принадлежностью к верхам, правящим низами. Я вскрыл всю правду! Направил Его детей на борьбу за собственные права, за заслуженный кусок хлеба и золотую монету! – слёзы катились по его лицу, пока он стонал, стоя на коленях перед Мирой. – Чем я сделал хуже? Какое зло причинял рабам, что годами жили в услужении?

– Оставь свои пространные речи для других ушей, Калеб. – серьёзно говорила Мирабель. – Пока люди гибли от ужасающих ритуалов старой веры, твои карманы полнились золотом, твои наложницы купались в богатстве, ближайшие подчинённые могли безнаказанно творить всё, что только можно представить, но служителей всё это не касалось. Они, что целыми днями не разгибая спины горбатились на рудниках и фермах, были вынуждены жить так, как сказал им ты. Умереть за Бога-Создателя или умереть за то, что пошёл против него – вот их единственный выход. Ты превратил цветущее место со своими проблемами в иссохший гадюшник, где проблем быть не может ровно потому, что жизни в этом городе нет. К такому же будущему ты готовил и другие города, но когда они сказали твёрдое "нет" – ты уничтожил их. Разрушил так, чтобы после твоей победы вернуться назад, разграбить окончательно и танцевать на костях. Но победы не случилось.

Мира плюнула Калебу в лицо. Уиллем, что перебинтовывал руку, стоя у неё за спиной, ухватил его за волосы и потянул по дороге, ведущей к Замку Королевской крови, бросив лишь короткую фразу: "Время суда." Толкнув его вместе с дочерями прямо под ноги короля Хада, что всю битву даже не высовывал носа из своих покоев, спрятавшись под кроватью, Уиллем спросил у него:

– Надеюсь, вы готовы к суду? Созывайте Советников, если вам это нужно, давайте проводить процедуру по всем канонам и правилам... Пока я самолично не сделал то, о чём говорил в нашу прошлую встречу.

Макс и Серум, что стояли подле короля, не могли поверить своим глазам. Эта битва действительно закончилась, и действительно закончилась их победой.

Пока Хад, щёлкая дрожащей челюстью, собирался с мыслями, Серум, осторожно опираясь на костыль, выступил вперёд и громко сказал:

– Они заслужили лишь того же, на что обрекли весь материк. Огонь вражды, что расколол наши земли напополам, станет их спасением. А так называемая ересь, которую они хотели выжечь калёным железом, увы, навсегда останется с ними. Калеб Мальферий. Сатум и Фатум Мальферий. Мне тяжело выносить столь жестокий приговор – особенно тогда, когда душа, сила и упорство такого человека могли неоценимо помочь всему государству. Вы стали угольком, что распалил в сердцах сомневающихся огонь ложной надежды. Обманув их – вы обманули и самих себя. Посему я приговариваю вас к сжиганию на костре. И пусть ложе Создателя станет вашим местом упокоения в этой борьбе. Уведите их. – тихо закончил Серум и проводил взглядом потерянные души, что всего минуты назад были готовы уничтожить всё, до чего только могла дотянуться их рука.

Король Шерридан безмолвно сполз с трона и удалился в свои покои в глубоких раздумьях. Эта последняя речь, как будто относящаяся и к его персоне, заставила его сокрушаться и корить себя за все грехи, которые выпали на долю всего государства. Это был не только Зарем и Сута, не только Серые Лица и Бежевые Щиты, не только капитан Зекс и капитан Берро. Но... Миллионы людей по всему материку. Все как один страдавшие от его решений, пока он трусливо прятался за спинами тех, кого ещё несколько лет назад специально назначил разгребать его дела. Лёгкая жизнь королём, какую ему сулили на Втором, оказалась полна крови, страха и волнений за всё население, в одно мгновение способное посадить его на кол.

На заре нового дня, расположившись за разрушенными северными вратами города Зарема, десятки тысяч людей, что чудом уцелели в этой бойне, вышли встречать этот чудесный день в такое удивительное время – рассвет. Немного ветреное утро, пробирающее тела дрожью, никаким образом не может испортить этот чарующий момент, которого всё население города ждало последние несколько недель. На длинном эшафоте стояли три столба, у основания заваленные сухим хворостом и тряпками. К ним уже были привязаны Калеб Мальферий вместе с дочерями, которые провели здесь всю ночь без еды и воды, избитые, сломленные, насильно лишённые зубов и подвергнутые всем тем прелестям ритуалов Церковников, которые проводили они сами. В конец измученные и падшие духом, униженные до глубины души, слепые от ярости на весь мир, который ополчился против них, они кричали бранные слова, проклинали всех и каждого, язвили, плевались, исходили желчью и ядом, с пеной у рта поносили верхушку города, но вокруг них царило молчание. Без единого слова Мирабель поднялась на эшафот, зажгла факел и провела им перед лицом у Калеба, обжигая щёки. Это заставило его замолчать, полными страха глазами сверля серебряную маску, на которой лишь дорожки слёз проточили две канавки.

– Так просто вы не отделаетесь, Плачущая Леди... – шептал он.

– Огонь снимает с тебя злобу. В то место, куда ты попадёшь, злоба не должна проникнуть. In xrotoe pretu maniu Netera. – прошептала она ему на ухо.

– Altui... – тихо ответил он и зарыдал от страха.

В ту же секунду столб огня поднялся вокруг их тел. Облизывая каждую клеточку, каждую ниточку, каждый сосудик, всеобъемлющий огонь обнажал природу этих существ, что позволили себе считаться королями рода людского, направлять их своей рукой, грезя о том, что таинственный Бог-Создатель на самом деле стоит подле них и советует, говорит им прямо в уши, когда другие не слышат. Они, решившие свою лисью хитрость пустить во благо, слепленное из обмана. Напускное благородство, являющееся ножом, спрятанным за спиной, участливая доброта, пускающая корни в нужные им места, внимание и забота, призванные научить слышать то, о чём другим стоило бы помалкивать.

Совсем скоро нечеловеческие крики стихли, как и стих холодный утренний ветер. Так и не проронившие более ни слова верха правления Зарема остались стоять до самого последнего момента, в то время как многие простые жители вернулись к своим