"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

– Я никого не убивал, – сдавленным голосом подтвердил Арнгрим.

– Вот видишь? – Дарри сел рядом, обнял его за плечи. – Ты хороший ярл. Надежный побратим. Добрый муж для умницы Славейн. Перестань грустить! С судьбой не поспоришь! Кто же знал, что в этот залив приплывают здоровенные косатки?

Дарри осекся, вспомнив огромные кости на берегу.

– Ну ладно, мы могли бы догадаться… Но везде-то соломки не подстелить! Ты заботишься о своих людях, чтобы они были сыты и благополучны, – а об их жизни и смерти заботятся боги… Ты ведь не бог?

– Нет, – вздрогнув, поспешно ответил Арнгрим.

– Вот и не взваливай на себя лишнее.

– Мне порой кажется, – заговорил Арнгрим, – что я будто и не я. Что я иногда делаю то, о чем потом жалею…

– Просто помни: мы с Крумом, что бы ни случилось, всегда на твоей стороне.

Дарри хлопнул побратима по спине и встал.

– Пойду займусь ужином, сегодня моя очередь готовить… И ты приходи, а то силы не будет.

Арнгрим проводил его унылым взглядом.

«Он желает мне сил… И часть этих сил, если верить браслету, теперь перетекает от меня к той богине. Хотел бы я жить такой же простой жизнью, как Дарри, без всех этих духов, голосов и видений…»

* * *

Той ночью Арнгриму снились яркие, необычные сны. Ему снился огромный жертвенник где-то в недрах моря, синяя бездна, полная таинственного сияния, и две змеи, что сплетались на жертвеннике, предаваясь любви. Их упоение передавалось всему морю, и водоросли начинали расти вдвое быстрее, рыбы принимались метать икру, а тюлени и тюленихи – ласково поглядывать друг на друга…

И Арнгрим очень хорошо осознавал, что одна из этих двух змей – это он сам.

А уже на рассвете ему приснилось, будто он стоит на берегу моря, вглядываясь в предутренний туман, и кого-то зовет.

– Аклут, – произнес он. – Что это за слово? Я сказал – аклут…

И вышел из воды огромный черный волк с острым плавником на спине. Подошел, лизнул ему руку и вновь ушел в море.

А Крум в ту ночь вообще не спал. Он так и не поверил в случайную смерть Лодина и до самого рассвета вертелся на лежанке, раздумывая, что все-таки происходит с Арнгримом. И увидел своими глазами, как тот встает среди ночи и идет к морю. И как из волн выходит черный Волк Моря, и как Арнгрим принимает его поклонение.

Глава 23. Заговор

На следующее утро туман над морем был особенно густым и держался дольше обычного. Охотники собрались на берегу, ожидая, когда хмарь рассеется.

Ко всеобщему удивлению, среди них затесался и Бранд Мороз. Нордлинги с удивлением поглядывали на него – бледного, с кругами под глазами и осунувшимся лицом.

– Ты чего здесь трешься? – подступил к нему Дарри. – Не спится? Небось ярл сегодня снова в сопки соберется – вот и шел бы с ним. Хоть уток бы настрелял…

При слове «ярл» Мороз переменился в лице, что не ускользнуло от Крума.

– Сдается мне, Бранд не хочет никуда идти с ярлом, – сказал он, пристально глядя на воина. – Вчера вон они вместе куда-то сходили – и чем дело кончилось… Может, расскажешь?

На Крума и Мороза устремилось множество недоумевающих взглядов.

– Ты к чему клонишь, Крум Хальфинн? – прогудел Даг Вилобородый, ставший главным охотником вместо Лодина.

– Что вчера произошло в сопках? – повысил голос Крум. – Куда вы ходили? Почему ярл со вчерашнего дня сам не свой? Он ведь опять ушел туда, еще до рассвета… Что ж ты, Мороз, не пошел с ним? Боишься?

Толпа заволновалась.

– В прошлый раз, когда вы ходили на Белую Вараку, с вами был еще Старый Гнуп…

– Хватит! – болезненно вскрикнул Бранд. – Да, я нарочно сюда пришел! Я не хотел, чтобы ярл приказал мне идти с ним…

Все притихли.

– Итак, гибель Лодина Дровосека не была несчастным случаем? – вкрадчиво произнес Снорри Молчаливый.

– Конечно нет, – буркнул Мороз.

Крум изменился в лице, услышав то, чего больше всего боялся. Охотники загомонили все разом.

– А ну повтори! – гневно потребовал Дарри. – Ты что, сейчас обвинил Арнгрима?!

– Да. Косатки растерзали Лодина по его приказу.

Все умолкли, только Халли всхлипнул в толпе.

– Ты бредишь, – уверенно сказал Дарри. – Снова упился мухоморовкой!

– Разве сам не видел, Дарри Хальфинн, как странно в последние дни ведет себя ярл? – возразил Мороз. – Бродит целыми днями один, говорит с кем-то невидимым… Я решил проследить за ним, и… Заметили черный браслет у него на руке?

– Змею? – спросил Крум. – Да, я видел. Откуда он ее взял?

– Я знаю откуда, – сказал Мороз. – Я при этом был и чуть не погиб.

Двое посмотрели друг другу в глаза.

– Выкладывай, – сказал Крум. – И не вздумай нам врать!

Бранд посмотрел на него взглядом холодным и недобрым, как само Змеево море.

– Вы, братья Хальфинны, знаете Арнгрима много лет, а я узнал лишь недавно. Меньше всего мне хотелось бы прослыть лжецом. И поистине нет ничего хуже, когда корабельная рать поднимается против своего ярла или даже начинает сомневаться в нем…

– Да говори уже! – закричали все.

– И скажу! Ибо речь идет о наших жизнях! Уж прости, Крум, если я скажу людям то, о чем всю дорогу молчал ты… Но я сразу понял, что дело нечисто. Еще когда Арнгрим-из-моря набирал людей в поход на Змеево море. Кому оно нужно, это море?! Нарвалов и тюленей можно добыть и поближе. Ни золота, ни серебра – только брошенные саамские поселения да злые духи, которым поклоняется здешний народец…

– Саами не поклоняются злым духам, – обиделся за родичей Дарри, но его заставили умолкнуть.

А Мороз продолжал тихим, ровным голосом, который еще весомее звучал в тишине:

– Зачем мы здесь? Что ищем? Это ведомо только Арнгриму! Он привел нас сюда, ничего не объясняя. В сказки об охоте на нарвалов могли поверить лишь доверчивые простаки вроде Лодина. Простаки, изначально предназначенные в жертву!

Вокруг вновь поднялся гул голосов. Ясно было, что эта мысль приходила в голову уже многим.

– Другие – как Гнуп и, признаюсь, я – считали, что у Арнгрима есть тайная цель. Может, кто не верит в байки о подводных сокровищах – а я верю, ибо повидал в жизни всякое…

– Поэтому выжидал, прежде чем заговорить? – ввернул Дарри, но его снова оттеснили.

Крум слушал речь Бранда, и внутри у него все падало. С каждым его словом Хальфинн убеждался, что воин знает куда больше, чем говорит. И что дело еще