Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Ладони крепко сжимали рукояти штурвала в ожидании благой новости. Тут вспомнил Яниса и едва сдержал смех. Как он шествует теперь по палубе: медленно, с достоинством и крестом наружу. Весь такой важный, ну точно гусь!

Статус священника в команде заметно возрос. Никто не произносил этого вслух, но прошлые грешки Яниса будто смыло за борт вместе с той молитвой. Но интересно другое: среди наших добавилось богобоязненных мужчин, а любителей спиртного — убавилось. Всё-таки не зря епископ Йозеф наказал Янису отправиться в экспедицию. Снимаю шляпу перед его мудростью.

Многое из того, что священник кричал в рубке перед встречей с кораблём-копией, дошло до меня только сейчас, с опозданием. Он ведь был прав. Мы и вправду огрубели. Бранились, не задумываясь, сами накаркали на себя беды чёрными мыслями и охотно делились ими с соседом. Я твёрдо решил исправиться. Хуже точно не станет.

— Остров пятого ранга прямо по курсу, — объявил Сумрак, и голос у него чуть дрогнул. — Сорок девять километров. Прибудем через сто две минуты!

— Хэ-хэй! — офицеры возликовали хором.

Сто минут. Даже не верится.

Молотов поднёс рупор к губам и продублировал новость на всё судно. Снизу грянул рёв, такой, что задребезжали стёкла в рубке, а палубы загрохотали от дружного топота.

— Даже быстрее, — добавил Сумрак. — Вошли в течение. Нас несёт прямо куда надо.

Казалось бы, пора открывать шампанское (если бы таковое у нас имелось). Вот только гложет сомнение. Всё идёт слишком гладко.

Сквозь смех и хлопки я поймал взгляд Ширайи. Маг стоял чуть в стороне, голову держал слегка набок и смотрел не на карту и не на нас. Куда-то в никуда. Прислушивался.

Корабль ускорился. Резко, ощутимо. Я качнулся назад, пальцы рефлекторно сжали штурвал. Такеши смотрел на меня в упор, и в его взгляде не было ничего праздничного.

Ещё толчок. Снаружи плеснуло громче. Вода теперь не хлестала борта, а колотила. Я глянул в окно и на секунду не поверил глазам. Идём сорок километров в час, не меньше. Одно дело, когда с такой скоростью летела скромная по размеру шхуна «Ветер перемен». Другое — когда массивный боевой корабль, сравнимый габаритами с линкором.

Я навалился на штурвал и выкрутил его вправо до упора. В плечи ударила такая отдача, что хрустнули суставы. Подводное рулевое перо будто заклинило. Или поток оказался слишком силён.

— Убрать паруса! — рявкнул я в рупор.

Матросы ринулись к снастям.

— Драг за борт!

Тяжёлый тормозной мешок сорвался с кормы и ушёл в воду. Канат тряхнуло, он натянулся до звона и лопнул. Корабль дёрнуло вперёд так, будто его пнули. С рундука посыпались документы, чернильница разлетелась об пол чёрными брызгами.

— Надо якорь бросить! — предложил Эстебан. Он стоял широко расставив ноги, а руки раскинул в стороны, пытаясь удержать равновесие.

— Цепь вырвет с мясом, — мотнул головой Молотов.

— Да что ж это такое! — взвыл Сумрак где-то за спиной. — Мы почти добрались! Почти! Боги морей, хватит уже, слышите⁈ Хватит!

— Всё никак не поймёте? Ха-ха! — Ханна заливисто засмеялась. — Парадигма играет с нами. А проигрывать она не любит. Ставка на зеро, господа!

— Спокойно, товарищи, — вставил я. — Авось помотает и отпустит.

Скорость продолжала расти. Запах моря изменился. Исчезла привычная солёная прохлада с нотками плесени, вместо неё в нос ударило чем-то едким и копчёным. Звуки снаружи смешались в один сплошной грохот. Вода била в борта, брызги долетали до уровня рубки и оседали на стёклах мутными потёками. Крика смотрового уже было не разобрать. Он замахал нам и указал в сторону.

Я отпустил штурвал. Держаться за него смысла не больше, чем за перила на тонущем корабле. Короткими шажками, цепляясь за всё подряд, добрался до бокового окна и ахнул.

Архипелаг давно отучил меня удивляться нарушениям физики. Но не до такой же степени! Мы шли по центру широкой светлой полосы, метров триста в поперечнике, вода в ней была бирюзовая, прозрачная до самого дна. По краям тянулись тёмные встречные потоки, тяжёлые, почти чёрные, за ними светлые попутные, потом снова тёмные. Полосы уходили к самому горизонту, словно кто-то разрезал море на ровные движущиеся в противоположные стороны конвейерные ленты.

Повлиять на происходящее мы не могли никак. Каждый вцепился во что попало и ждал.

Минут через пять скорость перестала расти. Зависла на семидесяти километрах в час, на глаз. Хотя пойди разбери — трясёт как в центрифуге. Я думал только об одном: лишь бы никого не выбросило за борт. Даже лучший пловец в такой воде продержится минуты. Подобрать мы не успеем.

Чуткий слух вновь уловил неразборчивые крики смотрового. Похоже, не мне одному послышалось. Скай вцепилась в поручень у переднего окна и пыталась удержать подзорную трубу. Та плясала в руках, выскальзывала, но волчица не сдавалась. Лицо у неё было сосредоточенное, губы плотно сжаты.

— Там лужа! Лазурная, здоровенная! И огонь!

Я двинулся к ней, хватаясь за стену, за угол стола, за чью-то руку. В памяти всплыла байка. Лазурные лужи. Древесина тяжелеет при контакте с ними, и корабль идёт ко дну, как слиток свинца.

Встал рядом со Скай и тоже поднял подзорную трубу.

— Святая Матерь Божья!

Ровные полосы течений обрывались в паре километров перед нами. Дальше начиналось нечто, для чего у меня не нашлось бы нужного слова. Океан раскалывался надвое. Слева тянулась лазурная неподвижная гладь, слишком спокойная для открытого моря. Справа вода горела. По поверхности гуляло пламя, кое-где вздымались огненные протуберанцы. Течение несло нас точно посередине. Корабль должен был войти сразу в обе стихии.

Интересный выбор предоставил нам Штир. Камнем пойти ко дну или сгореть заживо.

Я отпрыгнул к штурвалу, зафиксировал его и объявил экипажу:

— Раскрыть паруса наполовину, повернуть их вправо. Ветровики, поддайте как следует!

Обернулся к Ширайе.

— Сделай так, чтобы огонь не пошёл по палубе. Охлади борта, нейтрализуй пламя. Придумай что угодно.

— Я попытаюсь.

Наша жизнь теперь держалась на руках матросов и легендарного мага.

Сердце ёкнуло, когда корабль подпрыгнул после удара о высокую волну. Один из матросов потерял контакт с палубой и отлетел пробкой в сторону. Чудом схватился за поручень и висел, перебирая ногами над водой. Абордажник из стаи среагировал раньше других. Он бросил матросу канат и выволок его на палубу в несколько рывков.

Ширайя стоял на носу, широко расставив ноги. Ладони у него налились синевой. Ветер трепал мантию, капюшон слетел назад, открыв сосредоточенное лицо. Он был готов к тому, чтобы покорить огненное море, в которое мы вот-вот войдём.

Ветровики давили изо всех сил.