Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

воинов. И лишь потом упал Правдомысл, на чьей шее сомкнулись клыки Эльмеша. Последним судорожным движением росс воткнул меч в брюхо сотника. Оглушительно завыв, тварь дернулась и издохла. Липкая струйка крови капала из оскаленной пасти на мертвое лицо Правдомысла. Он умер с улыбкой на губах, ибо знал, за что умирает…

Мудрец и Дор спешили, как могли, однако настичь Ратибора на лестнице так и не сумели. Когда они вбежали в подземную залу, росс уже стоял подле коленопреклоненного перед гробом Вульго. В руке Ратибора был заветный меч.

— Ратибор! — крикнул Мудрец.

Услышав этот крик, Вульго вздрогнул и обернулся. На искаженном болью лице князя появилась ужасная, похожая на уродливую гримасу улыбка. Поднявшись с колен, Князь Ночи направился к застывшим посреди залы россам. Ратибор неестественно размеренным шагом следовал за ним.

— Я рад, что ты пришел сюда сам, папуля, — сладко выговорил князь, останавливаясь напротив Мудреца. — Теперь мне не придется разыскивать тебя по всему замку. А зачем здесь очутился ты?! — грозно спросил Вульго, переводя взор на Дора. — Я же подарил тебе жизнь!

— Я вызвался сопутствовать Мудрецу в его путешествии и не вправе бежать, когда ему угрожает смерть! — резко ответил Дор.

— Похвальное чувство долга. В таком случае ты тоже умрешь. Все вы умрете. Умрете за то, что убили мою единственную дочь… — Лицо Князя Ночи исказилось еще сильнее. — Дочка! Много людей будет умирать от ужаса, начиная с этой ночи! — прошептали залитые кровью губы.

Россы молчали. Оба они — и Мудрец, и Дор — тяжело дышали, не от волнения иль страха, просто они очень спешили, надеясь успеть. Но не успели. И Вульго был не прочь позлорадствовать на этот счет.

— Никак вы запыхались? Ах да, вам, верно, не терпелось получить этот меч. — Вульго поманил к себе стоящего в нескольких шагах позади Ратибора. Тот послушно приблизился. Князь внимательно осмотрел меч, однако прикоснуться к нему не решился. — Ай-я-яй! Какая беспечность! — с издевкой протянул он, переводя взор на Мудреца. — Ты всегда так кичился своей осмотрительностью, папуля! Проспать свой собственный меч, да вдобавок ко всему какой! Выкованный из небесной стали! Тебе так хотелось снести им мою голову, и вот его у тебя нет. Ай, как обидно! — Вульго оскалил зубы в усмешке.

— Ратибор! — негромко позвал брата Дор. Тот никак не отреагировал. — Ратибор! — повторил юноша, повысив голос.

— Это бесполезно, мой друг, — сообщил князь. — Твой брат больше не принадлежит себе. Отныне он делает то, что пожелаю я. Прикажи я ему встать передо мной на колени, он встанет! Прикажи я ему убить тебя, он сделает и это. Он отдал мне свою кровь, а вместе с ней и то, что дикие суеверные народы именуют душой — ту эманацию воли, которая определяет мысли и поступки человека. Теперь он послушное орудие в моих руках.

— Нет! — крикнул Дор. — Ратибор! — Юноша закричал изо всех сил и, как ему показалось, лицо Ратибора чуть дрогнуло.

— Глупо! — Вульго ухмыльнулся, наслаждаясь своей властью. — Он принадлежит мне.

Но Дор не слушал князя. Не отрывая взгляда от лица брата, он продолжал взывать к нему.

— Ратибор, отдай нам меч!

— Какой ты глупый! — Вульго выжидающе посмотрел на Мудреца, словно рассчитывая на его поддержку. Мудрец никак не реагировал. Тогда заговорил князь. — Вот и все, папуля, — сказал он. — Теперь тебе действительно предстоит исчезнуть, и я не собираюсь спрашивать, имеешь ли ты последнее желание, потому что оно даровано тем, кому предстоит уйти вовсе. Ты ж останешься и будешь попирать эту грешную землю. Я не буду убивать ни тебя, ни твоего человека. Судя по крови, что густо покрывает ваши мечи, число моих людей поубавилось. А мне нужны слуги, покорные слуги. И вы станете ими. Один легкий укус, наполняющий тело истомой и блаженством — и твое естество больше не принадлежит тебе. И ты вдруг осознаешь, что безмерно счастлив, служа своему господину. Ведь раба не столь уж сложно сделать счастливым. Великое, сладостное чувство причастности, полезности. Раб полагает, что без него не обойтись и становится преданным псом, свирепым волком. Твой человек станет сотником, а ты, папуля, моим личным секретарем. Ведь ты такой умный, я давно мечтал об умном секретаре. Ну как, тебе нравится мой план?

Мудрец по-прежнему молчал, а Дор продолжал взывать к брату.

— Ратибор, отдай мне меч!

Звонкий голос юноши раздражал Вульго. Князь Ночи поморщился.

— Какой упрямец. Хорошо, если ты желаешь убедиться в правдивости моих слов собственными глазами, смотри!

Вульго перевел взгляд на Ратибора, и тот вздрогнул, словно глаза князя пронзили его насквозь. Верхняя губа росса вдернулась вверх, как у готовящегося зарычать волка. Дор с ужасом увидел, что зубы брата превращаются в отвратительные клыки.

— Ратибор, опомнись! Что ты делаешь?! — с отчаянием закричал Дор. Вульго торжествующе захохотал. Смех его грохотом лавины пронесся по зале, заставив вздрогнуть пламя факелов.

Вздрогнул и Ратибор. Взглянул на Дора, он перевел недоуменный взгляд на когтистые волчьи лапы, в которые превратились его руки. Ратибор вскрикнул, и в звуке этом не было ничего человеческого — короткий волчий рык. Вульго захохотал еще пуще. Казалось, еще немного, и стены рухнут от этого ужасного смеха, похоронив под собою пришельцев и торжествующего хозяина замка. И это было б не самым худшим исходом, но стены были прочны. Хохот Князя Ночи разламывал их, но они устояли.

— Брат! — Крик Дора звенящей стрелой врезался во всепоглощающий звук, издаваемый Вульго.

Ратибор вздрогнул и посмотрел на Дора. Глаза его были напоены желтизной, но в них металась мысль — затертая звериной сутью, но не умершая совершенно мысль. То был лишь короткий миг, когда Ратибор осознал, кто он и что происходит. И этого мига оказалось достаточно. Резким, почти отчаянным движением Ратибор бросил меч стоявшему напротив него Мудрецу. Тот ловко поймал в кулак серебряную рукоять. Едва он успел сделать это, как волк со злобным рычанием прыгнул на россов.

— Нет! — закричал Дор, но было поздно. Мудрец махнул мечом, и зверь распластался у его ног.

Вульго перестал смеяться. Повисла тишина, тяжелая, словно плиты, составлявшие свод.

— Досадно, — промолвил князь, настороженно взирая на оружие, очутившееся в руках Мудреца. Теперь усмешка появилась на лице Келруна.

— Вот как все повернулось, сынок. Тебе придется сразиться со мной, и это будет равный бой.

— Вовсе необязательно, папуля. — Вульго сделал шаг назад и очутился в густой тени, отбрасываемой колонной. — Я бы мог разделаться с тобой и сейчас, но к чему столь бессмысленно рисковать собственной жизнью. Сейчас я просто исчезну и навещу тебя потом, когда ты ослабишь внимание. Это же так