Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

границам Вернии – не хотят упустить свой кусок пирога). Потом была Вернийская империя, тогда даже зарождавшийся Олфинбург был под пятой Вернии. Сперва Северное княжество вырвалось из-под контроля вернийского императора, потом другие княжества и герцогства, которые впоследствии стали Тальмой. Так что, думаешь, стоит Вернии вернуть свои земли? Дойти опять до Олфинбурга и Северного океана?

– Ондур и Мона пытались это сделать четверть века назад.

– Потому что они, как и король Тальмы, не готовы признать, что их империи умерли. Им пора жить в реальном мире, где страны свободны и умеют договариваться друг с другом.

– Это утопия, Дрейк.

– Грешен, – согласился тот, кивая. – Грешен – лезу в помыслы божии, надеясь на благоразумие людей. Вот только… Помыслы помыслами, но человеческую волю, направляющую дирижабли, корабли и войска, никто не отменял.

– Дрейк…

Он вместо слов достал леденец и тут же раскусил его. Вот теперь точно злится. Вик неуклюже сменила тему:

– Ты, случайно, не знаешь, где шахта кера Клемента?

– Знаю. – Дрейк махнул рукой в сторону Ривеноук. – Во-о-он тот дальний холм почти за границей города, у самой реки. Дальше уже леса Сокрушителя. В шахте кера Клемента добывали бокситы, только она была весьма опасна – рядом река, бывали прорывы и затопления. Ему пришлось много денег вложить в разработку гидрозащиты.

Вик прищурилась, вспоминая рисунок на кальке и накладывая его мысленно на пейзаж. Не сходилось. На рисунке много непонятных загогулин и ответвлений, тут же им некуда идти – они уперлись бы в реку. Хотя есть вариант, что она смотрела рисунок, перепутав верх и низ, такое тоже могло быть.

– Кер Клемент был очень богат?

– Говорят, да. Он даже после закрытия шахты из-за чумы богател и богател и закончил жизнь лером – купил себе и детям титулы. Правда, потом что-то случилось, и род разорился в один момент. А что?

Ради самородного потенцита можно рискнуть и проложить штольни под Ривеноук вслед за жилой? Вложить деньги в гидрозащиту? Если она была магическая и сделана на совесть, то штольни могли уцелеть. Хотя бы одна, помеченная крестом. В том же Олфинбурге куча тоннелей под Раккери, от пешеходного до паромобильного. А Ривеноук ничуть не шире Раккери.

– Да так… Кажется, дирижабли летают тут зря.

«Эван, во что же тебя втянули?..» Вик плотно зажмурилась, чтобы не дать слезам прорваться. Король не может ошибаться. Он же проводник воли богов на земле… Вспомнился насмешливый голос Тома: король сам взял власть над Храмом в свои руки, потому что ему отказали в очередном браке.

Когда она открыла глаза, чтобы проморгаться, перед лицом была шоколадная конфета в руке Дрейка. Она взяла ее без слов и тут же сунула в рот.

Кажется, отец был не прав, когда утверждал, что лишние знания – зло.

До ресторанчика, расположенного прямо у береговой линии, они дошли молча. Вик с трудом сдерживала слезы, Дрейк о чем-то сосредоточенно думал.

Усадив Вик за небольшим круглым деревянным столом на открытой террасе, Дрейк ушел за едой. Вдоль террасы, но уже на песке, не под крышей, для согрева посетителей горел огонь в железных бочках. Он гудел, басовито пел, трещал и изредка выбрасывал искры. Тепла от него было немного, зато света и колорита – более чем. Вик сняла перчатки и поправила свечу на столе, горящую в высоком бокале, чтобы ее не задул ветер, ставя ее в центр стола. Толстое дымчатое стекло приятно грело озябшие пальцы. Шумело, накатывая на берег, море. Пахло водорослями и дымком от печи, влагой и зажаренной до золотистой корочки рыбой – почему-то именно такая сразу пришла на ум голодной Вик. И тихо, успокаивая, падал снег.

Дрейк вернулся с огромной тарелкой почти на весь стол. Вик приподняла в удивлении брови и вернула свечу обратно на край, где она стояла до этого. Дрейк поставил тарелку и сел напротив Вик.

– Рыба ночного улова – при мне чистили.

Вик оглядела богатство. Несколько мелких соусников по центру тарелки, жареная рыба – тут были и окунь, и камбала, и что-то совсем неузнаваемое, – копченый угорь, приготовленные на углях шляпки каких-то грибов, уже разломанные картофелины, показывающие свое белоснежное рассыпчатое нутро, щедро посыпанное перцем и крупной солью, кусочки хлеба с хрустящей корочкой, пропахшей дымом. И ни одного столового прибора. Ни вилок, ни ножей – ничего.

– Дрейк, вкусно, конечно, но как это есть?

Тот скупо улыбнулся:

– Городская воспитанная лера…

– Нерисса, попрошу. И можно подумать, ты сам не нер.

– Я из портовых трущоб Арселя. Даже не кер. Портовая крыса. Я никогда не знал своих родителей, меня в возрасте шести лет пригрели храм и адера Вифания. А это, – он указал рукой на тарелку, – едят руками.

– Руками?

– Да, руками.

– Ты не шутишь?

Он вместо ответа взял кусочек рыбы, подул на него, потом окунул в соус и протянул Вик.

– Ешь.

Она осторожно губами взяла кусочек, почему-то тут же покраснев.

– Вкусно? – с улыбкой дракона-искусителя поинтересовался Дрейк.

– Вкусно, – согласилась Вик. – Только непривычно.

Она отломила кусочек хлеба, подхватила им рыбу, обмакнула ее в соус и протянула Дрейку.

– Твоя очередь.

Он странно посмотрел на еду. Соус капал на стол и тек по пальцам Вик.

– Должен предупредить: посещение таких вот ресторанчиков, особенно по утрам, – обязательный ритуал ухаживания.

– Хорошо, что со мной ты.

Он ртом осторожно взял с ее рук рыбу. Губы случайно скользнули по пальцам. Как поцелуй или даже хуже. Интимнее. Страннее. Хорошо, что Дрейк монах, но больше таких экспериментов Вик ставить не будет.

Дрейк неожиданно встал, стащил с себя куртку, оставаясь в белоснежном, как его сутана, сюртуке, и набросил ее на плечи Вик.

– Грейся.

И вернулся на свое место, сосредоточенно рассматривая тарелку с едой.

Кажется, он сейчас сам боролся с драконом-искусителем. Вик тоже не отрывала взгляд от рыбы. Что-то произошло между ними. Что-то ненужное. Запретное.

– Почему хорошо, что с тобой именно я? – все же спросил Дрейк, тут же бросая в рот кусочек рыбы.

Вик, делая вид, что задумчиво выбирает следующую жертву гурмана, призналась:

– Тебя сложно заподозрить в дурных намерениях. Ты монах.

Она остановила свой выбор на картофеле.

Дрейк крайне серьезно ответил:

– Я инквизитор. Это немного другое, Вик.

– Обет чистоты…

– Я его не давал. Как и обет безбрачия. Я мастер эфира. Рано или поздно влюблюсь, признаюсь в любви – надеюсь, взаимно, – женюсь и заведу семью.

Вик закашлялась – зря, очень зря она откусила половину картофелины.

– Так вот почему Шарль орал, что в спальню к тебе нельзя.

– В спальню, Вик, действительно нельзя. Но клянусь, что все,