Жрец двух богинь - Василий Горъ

Это утверждение вывело Неукротимого из себя — его лицо и шея налились дурной кровью, вены вздулись, а на скулах заиграли желваки:

— Чего ты от меня хочешь⁈

— Я хочу понять, чего вам не хватает для «выздоровления»! — ничуть не испугавшись его вспышки, желчно ответила принцесса. — Моей смерти? Внезапного исчезновения? Истерзанного и оскверненного трупа, найденного в каком-нибудь алькове или на заднем дворе?

Короля аж подкинуло:

— Что ты несешь⁈

— Несу⁈ Я⁈ — взбеленилась моя подзащитная. — За неполный месяц замужества меня пытались зарезать, зарубить, отравить, расстрелять из арбалетов, одурманить и изнасиловать, но вы продолжаете «недужить», а вашей Тайной службы словно не существует! Какой другой вывод вы бы сделали на моем месте⁈

Хамзай закрыл глаза, с хрустом сжал кулаки и неимоверным усилием воли пригасил свой гнев:

— Лауда, давай успокоимся и попробуем начать сначала…

— Запросто! — кивнула Лауда и атаковала снова: — За тот небольшой срок, который прошел с момента подписания брачного договора, мой Защитник обагрил руки кровью представителей доброй трети сильнейших родов Хамлата. То, что эти ублюдки заслужили смерть от его клинка, никого не волнует — родственники погибших наверняка жаждут мести. Равно, как и Эммет Благочестивый, одного из Светочей которого кто-то из ваших вассалов впустил во дворец, а Лорак отправил за последний предел. А раз мы не покидаем этих покоев, значит, в ближайшее время они превратятся в поле боя! И все потому, что где-то за моей спиной прозвучала команда «Можно!»: можно травить, насиловать, убивать и дурманить! Ведь за это никому ничего не будет!!!

— Никакой команды «Можно» не было! — рванув ворот камзола, хрипло заявил король.

— Да-а-а⁈ Тогда назовите мне, пожалуйста, хотя бы один род, главу которого хоть кто-нибудь… ну… пусть даже просто пожурил! Нет таких, верно? Ну, и о чем тогда мы с вами вообще можем говорить⁈ О дате моей смерти, которая вас устроит больше всего⁈ О ее месте⁈ О неких желаемых особенностях ее оформления⁈

Слушая этот монолог, я был уверен, что Лауда сорвалась. Ан нет, практически выкрикнув три последних предложения, она вдруг «обессиленно» откинулась на спинку кресла и «горько» усмехнулась:

— Поняв, насколько мне здесь «рады», я попыталась вывести из-под удара хотя бы двух своих самых близких и дорогих подруг. Но безуспешно — на обоз, в котором они отправились в Таммис, напали какие-то вроде как «тати». И теперь подруг больше нет. А я могу положиться только на отца и Защитника, приставленного ко мне богинями Справедливости и Жизни.

— Чего ты хочешь от меня? — после коротенькой паузы хмуро переспросил король.

Принцесса встала с кресла, неторопливо прошлась по кабинету, разглядывая обстановку, остановилась перед картиной, изображающей восход Дайра в заснеженных горах, и стремительно развернулась лицом к свекру:

— Я согласилась на этот брак только потому, что должна была отцу две жизни. За прошедший месяц я отдала долг сторицей и потеряла всякую надежду на нормальное будущее. Кроме того, я так и не смогла проникнуться теплыми чувствами ни к навязанному мне супругу, ни к вам, ни к свекрови, ни к дворянству Хамлата, поэтому считаю себя вправе вернуть груз ответственности за ваше королевство на вашу же шею!

Это заявление явно не вписывалось в планы Неукротимого, и он решил ее переубедить:

— Девочка моя…

— Ваше величество, мы можем расторгнуть брачный договор по-доброму и обоюдной договоренности, или я сделаю это в одностороннем порядке, потеряв лицо прилюдно и опозорив ваш род на весь Дарват. Терять мне уже нечего, ведь я знаю, что каждое мгновение пребывания в этих стенах приближает к смерти или бесчестию.

Где-то с четверть риски я был уверен, что король вот-вот бросится на нее с кулаками. Ан нет, обошлось — невесть как справившись со своим гневом, он не без труда расслабил судорожно сжатые кулаки, уставился на меня и прошипел:

— А ш-што скажеш-ш-шь ты, ш-ш-шрец двух-х-х богинь⁈

Я не впечатлился и равнодушно уточнил:

— Вас интересует мое мнение или мнение тех, кому я служу?

— А что, ты можешь обратиться к ним без алтаря?

— Он — может!!! — рыкнула Мара, вломившись в душу и с легкостью «отпихнув» в меня в сторону. А когда глаза Неукротимого округлились, принялась вколачивать в его сознание слово за словом: — Хотел услышать наше мнение? Так слушай: я разозлилась на тебя еще тогда, когда судила Лауду Каршад. А теперь я в бешенстве! Причем изнываю от желания воздать по заслугам и тебе, и твоему ублюдочному сыну! Пойдешь девочке навстречу — повременю. Нет — пеняй на себя!

Амата, обратившаяся к нему сразу после Пламенной, обошлась всего двумя предложениями. Но они довели самодержца до заикания:

— Я подарила тебе исцеление и несколько весен жизни. Я же могу их и забрать…

Богини покинули мое сознание так же быстро, как в него вломились. Поэтому решение Хамзая-старшего выслушивал только я. Если не считать его телохранителя и моей подзащитной:

— П-пойду. В смы-смысле, на-на-австречу. Обе-обе-ещаю!

— Вот и замечательно! — без тени улыбки на губах подытожила принцесса и, скользнув к столу, пододвинула к себе три чистых листа пергамента, чернильницу и перо: — Договор о расторжении брака составим и подпишем прямо сейчас, пока не улетучилась решимость. А несущественные мелочи обговорим позже…

…Коротенькая беседа с моими высокими госпожами подкосила Неукротимого так сильно, что он не внес в составленный Лаудой договор ни одного исправления или дополнения. Да что там исправления — он подмахнул все три экземпляра, не прочитав ни одной строчки! И так же покорно оставив на каждом оттиск родового кольца, вопросительно уставился на уже бывшую невестку:

— Когда и как планируешь уехать?

— Через пару рисок. Рассчитываю добраться до ближайшего потайного выхода из дворца с вашей помощью. И позаимствовать у какого-нибудь из ваших телохранителей «Шип».

— Может, все-таки возьмешь карету или, хотя бы, лошадей?

— Зачем? Чтобы оставить след, по которому вдогонку кинется вся родня Женка Одорона и прикормленные кем-то из ваших вассалов жрецы Благочестивого?

— Ну да, Оллет Одорон утираться не умеет, и в вопросах чести мое мнение для него не указ. А о мстительности жрецов Эммета я не хочу даже думать… — вздохнул король, как мне показалось, достаточно искренне. Потом огладил рукой аккуратную бородку и задал