Неприкаянный 5 - Константин Георгиевич Калбанов

двенадцать тысяч десятин пахотной земли под различные культуры, крупная свиноферма, дойное стадо в шесть тысяч голов, молочный и мясной цеха, консервный заводик, большая мельница своя лавка в Тамбове. Поставки в армию ей не потянуть, не те у неё объёмы, но розничная торговля и снабжение госпиталей в губернии, вполне по плечу.

Последнее стало возможно только благодаря тому, что она моя мать. Было дело, замолвил словечко, и мне предпочли пойти навстречу без мзды. Глупо иметь связи и не пользоваться этим, тем более, когда дело не в личной выгоде, а скорее в заботе о раненых. По меньшей мере, я точно знаю, что она не станет поставлять некачественное продовольствие.

Ну и такое дело, что пример матушки, другим наука. Она ведь не в тайге живёт, кругом соседи помещики, которые видят получающийся результат. Да, всё это требует вложений, но даже с учётом аренды земли у крестьян и заработной платы рабочих, при должном подходе выходит куда выгодней, чем по старинке…

Приземлились мы на лугу за усадьбой. Имелся там выпас, между садом и лесом, который теперь так же принадлежал матушке. Так-то родители реципиента из мелкопоместных дворян, но в последние годы матушка развернулась. Так что, можно будет сходить и на охоту в её угодья, которыми, к слову, когда-то буду владеть я. Во что мне с каждым разом верится всё больше…

— Ну здравствуй, сынок, — сглатывая твёрдый ком произнесла мать, пустив по щекам две дорожки слёз.

Давненько я её не видел. Фотографии конечно присылали, но об их низком качестве уже упоминал. В живую же мой реципиент видел её тринадцать лет назад. Если что, то ей тогда было всего лишь тридцать семь, сейчас же уже пятьдесят. Как говорится, почувствуйте разницу. Впрочем, выглядит она хорошо, если не сказать — женщина в самом соку. Правда, именно в этот момент, весь её вид говорит о том, насколько она несчастна.

Стоявшая за её плечом Ольга вперила в меня сердитый взгляд. Как пить дать отлучит от тела. Она конечно на седьмом месяце, но при должном состоянии здоровья это ведь не препятствие. При виде матери реципиента у меня сердце не ёкнуло, разве только чуть совестно стало. А вот реакция на жену удивила, потому что мысленно я тут же начал её раздевать. Вот уж никогда за собой подобного не замечал.

— Здравствуй, матушка, — подошёл я к ней и обняв привлёк к себе.

Воспользовавшись тем, что она теперь не видит моего лица, многозначительно подмигнул Ольге, плотоядно облизнувшись. Та даже задохнулась от возмущения, и пригрозила мне кулаком. Правда тут же поспешила его убрать и осмотрелась, не видит ли кто. Ну что сказать, от Ольги Борисовны это не укрылось. Однако тёща предпочла занять мою сторону. А какой матери не понравится, когда на её дочь смотрят как на любимую женщину? То-то и оно.

— А я к тебе не с пустыми руками, матушка, — произнёс я, поздоровавшись с женой и тёщей.

При этом указал на подъездную дорогу, по которой катил красно-белый подарок, с блестящей хромированной решёткой радиатора. Мы-то с телохранителями прошлись напрямую, через сад, а вот Григорий вынужден был дать значительный крюк, чтобы объехать широкий ручей отделяющий луг от усадьбы. Поэтому он подъехал как раз вовремя, когда с приветствиями было покончено.

— Красавец, — вытирая слёзы, произнесла матушка.

— Это внедорожник, так что сможешь с комфортом объезжать свои владения даже в самую распутицу, — заметил я.

— А каков он в управлении? Не тяжелее обычного? — деловито поинтересовалась она.

— Ничуть. А ты сама ездишь за рулём? — удивился я.

— Не говорю о том, чтобы приезжать, но если хотя бы почаще писал, то знал бы, что я выучилась водить и у меня имеется свой «Козлик».

Ага. Теперь понятно, почему она спрашивает об управлении. Первая модель ВАЗа является максимально упрощённым бюджетным вариантом. А во внедорожном исполнении, ещё и рассчитана на военных, то есть, максимум эффективности минимум удобств. Ими и мужикам-то управлять не очень, чего уж говорить о женщине.

— И как же ты управлялась с этим зверем? — не смог сдержать я любопытства.

— Да уж непросто, но как говаривал Некрасов — есть женщины в русских селеньях.

— Ничего, этим управлять будет одно удовольствие, — заверил я.

— Ты бы хоть предупредил о приезде. Мы известили бы Валерию. Вот увидишь, сестрица тебе этого не простит, — взяв меня под руку, произнесла Ольга.

— А где она? — спросил я.

— В гостях у Семиглазовых. Нашла-таки себе сердечную привязанность. Положила глаз на их среднего, Николая, и сейчас ведёт его осаду по всем правилам. Он младше на два года, но её подобные мелочи не заботят. Так что, если она и согласится приехать повидаться с тобой, то только прихватив его с собой, — тепло улыбнувшись, покачала головой мать.

Ну что сказать. Мне было откровенно стыдно перед женщиной, которая всё время всматривалась в своего сына, при этом не находя его. Я не раз и не два наблюдал на себе её растерянный и разочарованный взгляд. Мать потерявшая родную кровиночку. Так-то вроде вот он, и помнит многое из своего детства, даже то, что она сама успела забыть. Но в то же время, перед ней совершенно другой человек, что материнское сердце никак не может принять.

— Прости, матушка, не знаю, что со мной происходит. Но после того как заглянул за грань, во мне словно что-то сломалось. Я как будто умер и возродился вновь, но при этом стал совершенно другим человеком. Я потому и избегал встречаться с тобой, что боялся тебя разочаровать.

Землю окутал тёплый августовский вечер, и мы вышли на веранду, вдыхая прохладу, пришедшую на смену дневному зною. Две Ольги, жена и тёща, прекрасно понимали, что нам следует поговорить, а потому остались в гостиной.

— Глупости говоришь. Ты был, есть и будешь моим сыном. А то, что сильно изменился. Это было видно и по письмам, и по газетам, в которых описывались твои подвиги. Мой мальчик на подобное способен не был. Однако, на войне ты быстро повзрослел и превратился в зрелого мужа. Не скрою, подобные перемены меня удивляют и пугают. Но я приму это. И если ты уже не нуждаешься в моей любви и заботе, то позволь мне подарить их внукам.

— Я не сказал, что не нуждаюсь в ней, матушка. Я лишь извиняюсь за свою холодность.

— А ты почаще навещай меня, сынок. Я сделаю всё, чтобы растопить её.

— Вот и договорились. Кстати, не желаешь построить новую усадьбу?

— Ни в коем случае. Где бы ты ни оказался,