Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

Я, стоя в очереди, оглядывался. Планета жаркая, хоть и не пустынная, деревья встречались повсюду. Мы на её экваторе, либо в тропиках, не меньше тридцати в тени. Достав якобы из кармана шапочку-панамку, я надел её. Стало чуточку легче. Ещё бы воды, но при таком количестве свидетелей извлекать её из хранилища – ни за что. Выкупиться я мог, но это палка о двух концах: выкуп идёт за счёт банковских накоплений. Скоро узнаю свою цену, когда дойдёт очередь. Так вот, если нет денег на счёте, то в должники попадаешь. Если есть что ценное при себе, продать не сможешь. А всё что при тебе есть, принадлежит наёмникам. Вещи моих соседей по каюте серьёзно так переворошили, всё ценное забрали. Вот и откуда возьму что-то ценное заплатить, если ничего официально не имею? Да ещё сирота. Оказалось, всё довольно просто.

Я слышал вопросы, которые задавали тем, кто был передо мной, поэтому спокойно ответил:

– Тер Ентий. Сирота. Летевший на Дайгон, в приют. Мой счёт заблокирован до совершеннолетия. Деньги найти смогу, у меня есть знакомые на планете. Нужно их посетить. Какова сумма?

– Так, – женщина за стойкой, взглянув на экран компа, сообщила. – Ваш долг, юноша, двадцать пять тысяч бон. Через три дня аукцион. До этого ищите средства на выкуп. Маяк не снимать, иначе штраф – половина суммы долга.

– Понял.

Я подтвердил, что признаю долг, приложив большой палец к сенсору планшета. Охранник, стоявший рядом, подобрал маяк нужного размера, защёлкнул на моей ноге, проверил сигнал и сообщил, что я свободен. На три дня. На бумажке записал электронный адрес, куда следует написать, как только я добуду деньги. Там мне скажут, что делать дальше и куда сдать маяк. Тут я и узнал, что за стойками сидят работники банка, где оформлен наш долг, и охранники тоже от банка. Наёмники лишь держали оцепление.

Планшет у меня в хранилище, пираты отобрать не смогли, но связи он не имел – нужно купить местный абонемент. И вот я двинул в сторону гражданского сектора космопорта. Всё просто. Наёмникам проще получить деньги, чтобы заниматься распродажей рабов. Попытка сбежать? Ну беги, давай! Охранник сказал, что есть специальные команды ловцов, банк просто выдаст им мой контакт, и те будут искать меня за определённую сумму. Хотя, стою я, честно говоря, сущую мелочь. Впрочем, бежать я и не собирался. Желал выплатить долг и остаться на планете свободным, без долгов и преследований. В хранилище немало припасов, есть что продать.

Мне нужен браском – вещь полезная. Мне он точно не повредит, пусть я и в теле восьмилетнего. В приюте мне ждать до двенадцати лет, так зачем время терять? Узел формируется на мочке уха пять дней, снимать и прерывать нельзя – последствия могут быть не самыми лучшими. Я, конечно, пси-лечением подлечу, но всё равно, в приюте мне не дадут этого сделать. Поэтому поживём здесь. Я – зарегистрированный по всем правовым нормам гражданин империи. Вернусь, поживу в приюте полгода, год вряд ли выдержу, и всё – на вольные хлеба.

Перешёл границу: пост, проверка по базе – выход разрешён, и меня пропустили. Потопал к зданию управления порта: там на первом этаже зал ожидания, разные магазинчики. Абонемент связи хочу купить.

Размышлял: на борту захваченного лайнера были псионы, они не стали сопротивляться, им надели блокирующие ошейники. Я видел двоих, но, может, их было больше. Спросил у соседей-пленников в очереди, что с ними будет? Так вот, псионов королевство обратно выдаёт крайне неохотно и за астрономические суммы. Я про захваченных. Всеми силами склоняют работать на королевство. Потому что их мало. Так что светиться, что я псион, вообще не хочу.

Пока же, пройдя в прохладные недра здания, я нашёл магазин электроники. К нему и направился, доставая из кармана банковский чип с деньгами. Там четыреста бон – хватит, учитывая, что зарплата неплохого техника в месяц едва дотягивает до тысячи. Чип рабочий, здесь активен, только проценты за переводы высоки. Мне посоветовали заменить на банковский чип королевства, тут же и получил его за десять бон. Перевёл на него пока пятьдесят бон. Безлимитную связь на полгода купил, продавец на моём планшете её установил. Я пока сам особо не умею, но смотрел внимательно, что тот делал. Поблагодарив, вышел в полный зал ожидания (тут почти все с лайнера, на котором я летел), уселся в кресло и стал искать в местной сети то, что мне нужно. Скупки. Если кого грабить, то это я «за», но сначала от маяка нужно избавиться. Он палит серьёзно.

Навигация вывела к скупке, оказавшейся, к моему удивлению, единственной в здании. Монополист хренов. Да понятно: планета богатеев же, нафига им скупки. Торговец на выложенный мною кинжал глянул подозрительно, но, проведя над ним двумя приборами, наконец изрёк:

– Семь тысяч.

Я молча забрал оружие, вернул клинок в ножны, а всё вместе – в сумку, и направился к выходу.

– Ладно, восемь… Десять. Чёрт, двенадцать даю!

Эмпатия вспыхнула волной эмоций – жажда наживы, особенно сильная, когда взгляд его упал на камешки, украшавшие рукоять и ножны. Остальное я воспринял с тихим раздражением. Стоило искать ювелиров, возможно, они предложат более достойную цену? Выйдя на улицу, в знойный воздух, я принялся искать нужную информацию. Нашлось несколько ювелирных лавок, магазинов и даже частный ювелир. К нему я и решил направиться. Пешком? Нет уж! Тот жил в другом городе, так что глайдер-такси было не избежать. Перед отправкой я послал ювелиру запрос с фотографиями клинка. Возьмёт ли? Ответ пришёл вместе с адресом. Сорок минут полёта пролетели незаметно: в это время я изучал информацию о планете и медитировал. Полный внутренних сил, я прибыл к дому ювелира. Я не везде ношу защиту, но в космопорту или, как сейчас, входя в чужой дом, всегда ей накрывался. Зайдя внутрь, я убедился в отсутствии пси-сканеров и отключил защиту. Ювелир жил в частном доме, где и располагалась его мастерская. Встретил он меня неплохо, внешне напоминал китайца. Осматривая кинжал, он лишь мельком взглянул на клинок. Его интересовали исключительно камни, которые он тщательно обследовал приборами.

– Сорок три тысячи семьсот бон, – объявил он наконец.

– Хорошо. Берёте еще?

Я достал мешочек, в котором лежали десять обработанных камней. Он принялся за их изучение. Это оказалось небыстрым делом, занявшим около двух часов. Он посетовал, что два камня были сильно испорчены теми, кто их гранил – точнее, просто шлифовал