Студент по обмену, или Принцесса с сюрпризом [СИ] - Наталья Овчар

встречи с отцом, добрая улыбка няни, сообщение о её болезни и новые лица воспитательниц. Одна особенно не нравилась тогда — глаза бездушные, как у змеи. Бррр… Затем она неожиданно исчезла из моей жизни.

— У тебя здесь стоит запрет. Так бывает, что сознание ставит его на какое-то событие. Потрясение, которое ты перенесла приблизительно в возрасте между тремя и четырьмя годами. Ты ведь не помнишь о нём?

— Не знаю. Наверное, не помню. Моя жизнь до некоторых пор была сплошным потрясением, — хмыкнул я.

— Хочешь его вскрыть? Ты уже взрослая. Может, это что-то прояснит для тебя самой. Но если не хочешь, то не стану.

— Вскрывайте. Мне самой интересно — что такого страшного захотела забыть когда-то, — решился, подумав, что может быть, это рождение Риси на Сину так подействовало.

Вспышка! Резкая боль в висках, но она тут же прошла. Я-Сина сидела в ванной, наполненной так, что вода доставала аж до подбородка. Тётка со змеиным взглядом начала намыливать мне голову, а затем ппопросила откинуть её назад, чтобы смыть пену. Я капризничала и хныкала — пена попала в глаза и щипала. Чувствовала к этой Нагайне лишь неприязнь — ведь она заняла место моей любимой нянюшки, но страха перед водой не испытывала. Устав уговаривать, служанка рукой сама начала насильно запрокидывать мне голову, надавливая на лоб. Я вертелась, вырывалась и вдруг вся полностью ушла под воду. Специально ли она меня притопила, либо это вышло случайно — непонятно, но я так испугалась, что непроизвольно сделала вдох, и вода заполнила лёгкие. Сознание погасло, но через мгновение перед глазами просветлело. Я дышала. Видимо, тётка успела реанимировать меня и теперь смотрела в упор, гипнотизируя взглядом, и с нажимом повторяла: «Забудь, всё забудь!»

Вот где таилась причина водобоязни Сины! Далее снова замелькали картинки жизни, где вместо злой тётки снова со мной была моя нянюшка. Потом её не стало. Промелькнула сцена ухода и пробуждения, а затем картинки замелькали ещё быстрее, притормаживая на эпохальном разговоре с отцом, а затем и с мачехой.

Миведия хмыкнула на тех местах, где я общался с яйцом, а позднее — напропалую лапал служанок. Просмотр жрица остановила на моменте, где мы с Берисом находились в домике его пассии, когда та перекрашивала мои волосы. Видимо, силы старушки иссякли. Она прервала контакт глаз и отпустила мои руки.

— После того ритуала твоё поведение изменилось. Отец это заметил, но не понял причину, решив, что ты просто повзрослела, — снова пристально посмотрев мне в глаза, сказала Миведия. — Ты произносила непонятные слова во время привязки к своей зубельхори-синь, я не могу понять языка твоих мыслей, и это — не одно из межплеменных наречий ресов. Я допускаю, что твоя няня обучила тебя, но думать можно лишь на своём родном языке. И этот язык — не олийский.

— И что из всего сказанного следует? — спокойно произнёс, понимая, что эта умная женщина уже сделала правильный вывод.

Почему я так спокоен? По нескольким причинам. Во-первых, просёк, что жрица — дама весьма любознательная, поэтому сразу меня точно не убьют. Во-вторых, их богиня не просто так ввела меня в правящую семью, поэтому против её воли никто не попрёт. В-третьих, я уловил во время контакта её мысль о каком-то пророчестве, связанном со мной. Кстати, надо о нём узнать подробнее. Можно назвать ещё несколько причин, но хватит и этих.

— Ты — душа иного мира, но по какой-то причине помнишь своё прошлое воплощение. Ведь так?

— Я не стану этого отрицать.

— Ты была женщиной или мужчиной в своём мире? Может быть, у вас тоже больше двух разделений, как у нас?

— Я был мужчиной. И у нас всего два пола.

Остальные от Лукавого.

В её взгляде прочитал смесь уважения и жалости. А ещё любопытства. Ага. Столько можно у меня интересного узнать о жизни в ином мире!

— Вот почему ты причислила себя к винктэсси. Душа с мужским восприятием попала в тело девочки.

— Только никто об этом не знает, кроме вас и Лулу. Даже Берис. Я ему чуть позже скажу, как только подходящий случай подвернётся.

— Хорошо. Я тоже пока никому не скажу. Откроешься своей новой семье, когда будешь к этому готова, Эльсина. Магии разума начну обучать тебя сама, а для освоения магии образов подыщу хорошего мастера. А теперь тебе надо отдохнуть. Да и мне не мешало бы.

Она дёрнула рычажок на стене, и через минуту на пороге появилась служанка, чтобы сопроводить меня в личную комнату.

Глава 28. Путь познания

Не делай никогда того, что тебе не знакомо, но научись всему, что следует знать.

Пифагор

— Скажи, Эльсина, какое имя ты носила там, в своём мире? — как-то спросила Миведия в один из перерывов, который устраивала, чтобы дать отдых моему несчастному мозгу.

— Арсений Беляев, а для родных и друзей — Сеня, — не стал отпираться я.

Старушка покачала головой и с удивлением отметила, что оба мои сокращённых имени из разных миров и жизней удивительно похожи по звучанию.

Она начала занятия со мной на следующий день, а Бериса поручили Садису — брат заинтересовался левитационной магией, да и перенять кое-какие особенные приёмы обращения с холодным оружием тоже посчитал не лишним. У каждого народа есть что-то своё в технике, а изучение этого может дать преимущество и даже спасти жизнь при встрече с противником, не владеющим подобным. Садис занимался с ним почти каждый день, когда удавалось выкроить время. В связи с предстоящим отбором невест, личный адъютант и телохранитель великого подмастерья был очень занят, как и его господин.

Пообщаться с Русколем удавалось редко. В основном он сам становился инициатором встреч, неожиданно заходя к нам на урок и наблюдая некоторое время за моими успехами и неудачами. Иногда высочество участвовал в тестировании, создавая помехи или выступая в роли атакующей враждебной силы, а Миведия смотрела со стороны, как я выпутывался.

Но основной целью наследника оставались наши перерывы между занятиями. Как и жрица, он оказался очень любознательным и буквально засыпал вопросами о моём мире. Эта тайна открылась случайно, когда он неожиданно вошёл и уловил отголосок моей передачи образов на Миведию. Пришлось признаться. Старушка при этом выглядела так, словно она маленькая девочка, а он — строгий родитель, застукавший её за поеданием шоколадки, тайком стянутой из буфета.

— Так всё же твоё пророчество может исполниться? — спросил Русколь, после чего уже я пристал к этим двоим, чтобы они ввели меня