Лаосский Гамбит - Сим Симович

Внутри, тускло поблескивая в лучах восходящего солнца, ровными рядами лежали слитки желтого металла. На каждом стояло клеймо швейцарского банка.

Из утренней дымки материализовался Арнольд Арчибальдович. Сапер, чья тельняшка непостижимым образом оставалась относительно чистой даже после ночной бойни, изящно наклонился и взвесил один слиток на ладони.

— Золото высшей пробы, джентльмены. Девятьсот девяносто девятая, — бархатным голосом констатировал инженер, брезгливо сдувая с металла бетонную пыль. — Универсальный язык межнационального общения. Судя по объему, здесь килограммов пятьдесят. Американские кураторы щедро оплачивали местный героин.

— Презренный металл! — громогласно возвестил подошедший Кабыздох, закидывая пустую трубу РПГ за спину. Штурмовик плотоядно посмотрел на ящик. — Кандалы на руках пролетариата! Но как учил дедушка Ленин: капиталисты сами продадут нам веревку, на которой мы их повесим. А на это золотишко мы купим самую прочную веревку в Азии!

— Хватит митинговать, Яник. Время поджимает, — жестко оборвал философские изыскания Семен. — Вертушки из Сайгона могут нагрянуть с минуты на минуту, когда дым увидят. Делим груз. Каждому в вещмешок по три слитка, остальное отдаем партизанам.

Рязанец повернулся к вьетнамскому союзнику, который уже организовывал лаосцев в походную колонну.

— Нгуен! Переведи Кхаму. Это золото — фонд их сопротивления. Пусть прячут в надежных схронах. На эти деньги можно вооружить дивизию.

Вьетнамец перевел. Кхам, глядя на слитки, благоговейно склонил голову. Для партизанского отряда, еще недавно выживавшего на подножном корме, такие ресурсы казались даром небес.

— Уходим! Темп маршевый! След запутать! — скомандовал Хмельницкий.

Отряд скользнул в спасительную тень джунглей ровно за десять минут до того, как над дымящимся ущельем с тревожным гулом прошли два американских штурмовика «Скайрейдер». Самолеты сделали пару кругов над руинами, не нашли ни одной живой цели и, злобно взревев моторами, ушли на юг.

Обратный путь через горы и болота дался легче. Не физически — тащить на себе золото было ничуть не проще, чем ящики с патронами. Но моральный дух десантуры и местных бойцов взлетел до небес. Они только что сломали хребет американской теневой империи в Лаосе.

На исходе вторых суток измотанная, покрытая засохшей грязью и укусами насекомых группа втянулась на свою базу.

Прапорщик Пилюля встречал их с выражением крайней подозрительности на лице. Санинструктор придирчиво оглядывал каждого бойца, словно таможенник.

— Явились, не запылились, — проворчал эскулап, забирая у тяжело дышащего Зимина, который уже начал вставать на ноги, бинты. — Ну, показывайте, кому что оторвало? Кого заштопать?

— Огорчу я тебя, Иннокентий Петрович, — хрипло рассмеялся Скобарь, со звоном сбрасывая вещмешок на камни. — Все дырки в организмах исключительно естественного происхождения. Зато мы тебе сувениров принесли. Желтых и блестящих.

— Сувениры потом. Сначала мыться, жрать и спать! — отрезал медик, не поддаваясь на провокацию. — Внешний вид — как у бомжей с Казанского вокзала. Марш к ручью!

Пока диверсанты приводили себя в порядок, из радиорубки пулей вылетел Шуруп. Сержант едва не станцевал джигу прямо на расчищенной площадке.

— Товарищ старший лейтенант! Шеф! Вы даже не представляете, что в эфире творится! — радист буквально светился от восторга. — Это не паника, это полноценный развал фронта!

Хмельницкий, вытирая мокрую шею жестким полотенцем, подошел к связисту.

— Докладывай четко, Рябов. Без лирики.

— Так точно! — Шуруп вытянулся. — После того как вы сожгли «Лонг-Тиенг Два», армия Ванг Пао перестала существовать как единая структура. Наемники поняли, что денег не будет вообще. Ни долларов, ни золота. Местные полевые командиры начали грабить склады собственных гарнизонов и уходить в джунгли!

— А что ЦРУ? — прищурился Нестор Шульга, подходя ближе с чистой винтовкой в руках.

— В Сайгоне рвут на себе волосы, — радостно продолжил сержант. — Они объявили генерала Ванг Пао предателем. Американская авиация сегодня утром нанесла бомбовый удар по его ставке! Янки бомбят своих же цепных псов! Эфир забит криками о помощи, но эвакуации не будет. Американцы сворачивают секретные операции в этом секторе, боятся, что зараза мятежа перекинется на другие базы.

— Разделяй и властвуй, — удовлетворенно кивнул Арнольд Арчибальдович, расчесывая мокрые волосы трофейным гребешком. — Мы внесли легкую корректировку в их бухгалтерский баланс, и вся корпорация рухнула. Восхитительная хрупкость капиталистической модели.

Хмельницкий разложил на плоском камне карту Индокитая и задумчиво провел рукой по зеленым массивам.

— Расслабляться рано, славяне. Ванг Пао — это лишь инструмент. Главная проблема сидит во Вьентьяне. Там, в посольстве США, работает резидентура, которая планировала эти операции. Они потеряли армию, потеряли финансирование, но агентурная сеть никуда не делась.

Командир диверсантов достал из планшета красную папку резидента Стивенса, из-за которой всё и началось.

— Мы отрубили гидре щупальца. Теперь нужно бить в голову.

— Предлагаете взять штурмом американское посольство, шеф? — удивленно вскинул брови Кабыздох. Гигант почесал затылок. — Я, конечно, всегда за хороший кипиш, но там морская пехота, бетонные стены и дипломатический иммунитет. Моего РПГ может не хватить.

— Штурмовать посольство мы не будем. Мы заставим их самих вылезти из норы, — жестко усмехнулся рязанец. — Шуруп. Настрой рацию на частоту резидента ЦРУ. Ту самую, по которой мы их слушали в самом начале.

Радист мигом бросился к аппаратуре, пощелкал тумблерами и протянул командиру массивную тангенту.

— Готово, товарищ старший лейтенант. Канал открыт. Они нас услышат.

Семен взял микрофон. На поляне повисла звенящая тишина. Даже лаосцы, не понимая ни слова, почувствовали важность момента и замерли.

— Говорит командир советского спецназа, — ровным, ледяным голосом произнес Хмельницкий по-русски, зная, что в ЦРУ найдутся переводчики. — Армии Ванг Пао больше нет. Вашего героина больше нет. Мы здесь. Мы никуда не уйдем. Если вы не уберете своих советников из Лаоса в течение сорока восьми часов — то, что случилось с базой «Омега-Три», покажется вам легким недоразумением. Ждите сюрпризов. Конец связи.

Офицер бросил тангенту связисту.

— Всё, Шуруп. Сворачивай антенны. Меняем дислокацию.

— Зачем, командир? — удивился Скобарь. — Место же обжитое, удобное. И оборону держать сподручно.

— Потому что янки сейчас запеленгуют наш сигнал, Ваня. Они в ярости и обязательно отправят сюда карательную экспедицию. Элиту. «Зеленых беретов» или еще кого похуже.

В глазах русского офицера загорелся опасный, хищный огонек.

— И когда они придут в этот пустой лагерь по нашему следу, Арнольд оставит им здесь столько «кубизма», что хоронить будет нечего. Мы переходим к партизанскому террору, славяне. Пусть земля горит под