Лаосский Гамбит - Сим Симович

воздух. Дисциплина рухнула окончательно. На крепостных стенах нервно маячили силуэты личной гвардии Ванг Пао, не решаясь открыть огонь по своим бывшим сослуживцам, но и не пуская их внутрь.

Советский спецназ вышел из ущелья в открытую.

Впереди, чеканя шаг, шли Хмельницкий, Скобарь и Кабыздох. За спинами гигантов возвышались стволы ПКМ и РПГ-7. Следом, держась с поистине королевским достоинством, выступал Кхам. Завершали процессию лаосские бойцы, демонстративно несущие тяжелые, прорвавшиеся по швам брезентовые мешки, сквозь которые тускло поблескивало золото.

Появление неизвестного, до зубов вооруженного отряда белых великанов вызвало среди наемников шок. Разговоры стихли. Сотни стволов М16 с лязгом повернулись в сторону диверсантов. Воздух зазвенел от напряжения. Одно неверное движение могло спровоцировать кровавую мясорубку.

— Спокойно, пехота, — сквозь зубы процедил Семен, не замедляя шага. — Уверенность — наше всё. Арнольд, ты на позиции?

— Заряды установлены, командир. Жду вашего слова, — тихо щелкнула рация в наушнике. Сапер и снайпер Шульга остались на господствующей высоте, взяв плато в перекрестие.

Хмельницкий остановился метрах в тридцати от передовой цепи хмонгов. Наемники напряглись, их пальцы легли на спусковые крючки.

Командир диверсантов сделал знак Кхаму.

Лаосский партизан вышел вперед. Он бросил на каменистую землю один из тяжелых мешков. Брезент лопнул окончательно, и на серый камень водопадом посыпались золотые слитки с швейцарскими клеймами.

Толпа наемников ахнула. Оружие дрогнуло в их руках. Вид богатства, ради которого они гнили в джунглях и убивали соотечественников, подействовал сильнее гипноза.

Капитан Нгуен встал рядом с Кхамом и заговорил в портативный мегафон, громко и властно чеканя лаосские слова:

— Солдаты! Американцы вас предали! ЦРУ бросило вас подыхать без денег и еды! А ваш генерал Ванг Пао украл ваше золото и спрятался за этими стенами!

Слова вьетнамца эхом разнеслись над плато. Наемники хмуро переглядывались. Возражать никто не стал — всё сказанное было абсолютной, горькой правдой.

— Мы — те, кто сжег американские конвои! Мы — те, кто уничтожил базу ЦРУ! — продолжал вещать Нгуен, дублируя слова русского инструктора. — И мы забрали то, что по праву принадлежит народу! Ванг Пао больше не ваш командир. Он — труп!

Кхам поднял автомат над головой.

— Тот, кто сложит оружие перед американцами, умрет! Тот, кто пойдет за нами — получит свою долю и будет бить врага на своей земле! Выбирайте! Золото и жизнь, или смерть за предателя-генерала!

Скобарь, стоявший чуть позади, демонстративно передернул затвор своего пулемета. Лязг тяжелого металла в наступившей тишине прозвучал как удар колокола.

— Ну же, буржуи, думайте быстрее, — вполголоса пробасил пскович. — А то у меня палец затекает.

Напряжение достигло пика. Хмонги, оборванные, злые и обманутые своими же хозяевами, смотрели то на россыпь золотых слитков, то на монументальные фигуры советских десантников, в чьих глазах читалась абсолютная, ледяная готовность убивать.

Внезапно один из полевых командиров наемников — седой, покрытый шрамами хмонг — опустил ствол своей винтовки. Он подошел к Кхаму, посмотрел на золото, затем перевел взгляд на непреклонное лицо лаосского партизана. Командир сплюнул на землю, развернулся к своим людям и гортанно рявкнул приказ.

Сотни стволов синхронно опустились дулами вниз.

Толпа наемников, издав яростный рев, развернулась к закрытым воротам монастыря. Теперь их гнев был направлен исключительно на того, кто засел внутри. Охранники Ванг Пао на стенах, поняв, что их сейчас порвут на куски, поспешно побросали оружие и бросились открывать тяжелые деревянные створки.

— Изящное слияние и поглощение активов прошло успешно, шеф, — философски констатировал Кабыздох, опуская гранатомет. — Старик Карл был прав. Экономический базис решает всё!

— Заходим, славяне, — Хмельницкий поправил карабин на плече. — Пора оформить генералу окончательный расчет.

Советский спецназ, сопровождаемый теперь целой армией перешедших на их сторону наемников, победоносно вступил под древние своды буддийского монастыря. Последний оплот американского влияния в Лаосе пал, раздавленный не только огневой мощью, но и безупречной пролетарской смекалкой.

Тяжелые створки ворот со скрипом распахнулись. Толпа хмонгов хлынула во двор монастыря, легко сминая жалкие остатки охраны. Десантура шла следом — спокойно, не торопясь, вразвалочку. Как хозяева, которые пришли выселять должников.

Внутренний двор древнего храма выглядел паскудно. Между каменными изваяниями божеств валялись разломанные ящики от пайков, пустые бутылки и патронные цинки. В воздухе стоял густой, кислый запах соляры и перегара.

Иван Михайлович брезгливо пнул армейским ботинком пустую бутылку из-под виски. Она со звоном отлетела к стене.

— Загадили храм, черти, — укоризненно покачал головой пулеметчик. — У нас бы участковый за такое мигом на пятнадцать суток оформил. Метлой бы махали до полного просветления.

— Капитализм, Ваня. Никакого уважения к архитектуре, — усмехнулся Кабыздох, переступая через брошенную кем-то рацию. — Но ничего. Мы им сейчас устроим жесткий пролетарский субботник.

Хмельницкий взбежал по каменным ступеням главного павильона. Карабин в руках, ствол опущен, но палец уже лег на скобу. Командир кивнул своим парням. Скобарь и Кабыздох встали по краям резных дверей. Мощный удар солдатского сапога — и створки разлетелись в щепки.

Внутри царил полумрак. Тускло мерцали индикаторы дорогой американской аппаратуры, пахло сигарным дымом. За массивным столом, вжавшись в кресло прямо под позолоченным Буддой, сидел генерал Ванг Пао.

Бывший хозяин этих гор выглядел жалко. Потный, обрюзгший, в мятой камуфляжной форме. Увидев чужаков, генерал дернулся было к лежащему на краю стола пистолету.

— Не балуй, — ровно и тяжело произнес Семен.

Слов Ванг Пао не понял, но черный зрачок русского карабина был красноречивее любого переводчика. Генерал судорожно отдернул руку.

Рязанец неспешно подошел к столу, сгреб дорогой «Кольт» и сунул его себе за пояс.

— Принимай комиссию, полководец.

В помещение скользнул капитан Нгуен, а следом тяжело шагнул Кхам. Увидев партизан, генерал залопотал, обильно потея и отчаянно размахивая пухлыми руками.

Вьетнамский офицер скривился, выслушивая эту тираду.

— Жить хочет, — коротко перевел Нгуен. — Говорит, всё отдаст. Счета в Бангкоке, тайники с золотом. Просит вертолет и чистый коридор до границы.

— Ишь, коммерсант. Сразу чемоданы паковать, — хмыкнул Кабыздох, подпирая плечом дверной косяк.

— Переведи ему: торг неуместен, — отрезал Хмельницкий. — Он банкрот.

Нгуен бросил пару коротких, хлестких фраз. Ванг Пао побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь. Он сполз с кресла и рухнул на колени, пытаясь подползти к сапогам командира диверсантов.

Семен брезгливо сделал шаг назад.

— Кхам. Твой клиент. Забирай.

Лаосец смотрел на генерала без всякого выражения. Ни злорадства, ни жалости. Он не стал ничего говорить чужакам — просто обернулся к