Попал – не пропал. Книга 5 - Ринат Камильевич Назипов

что и о себе военные не забыли и выстроили самый настоящий военный городок, с казармами, штабом, ангарами для техники, ремзоной, техпарком, домом офицерского состава, санчастью, столовыми, складами и хранилищами. Про плац я и не говорю, его, наверное, первым делом залили и облагородили. В общем, у размещающегося в Успенке батальона получился образцовый военный городок, полностью самодостаточный, ведь они у себя и парогенераторную электростанцию построили, по моим чертежам, только оборудование я им подогнал, в обмен на металлолом. Построили и «колхозную» парогенераторную электростанцию и… мне новый дом, опять же по моему проекту, аккурат между военным и студенческим городком, в паре километров от деревни, ну и «огород» мне выделили в размере цельного гектара, всё это дело огородили, за забором возвели большой амбар, раз так в пять больше чем у меня был, под домом просторный, сухой подвал, гараж, на две машины, ну и так, всякое-разное, по мелочам, без чего в деревне не обойтись. А свой старый дом, а главное, свой сад, я был вынужден передать на баланс свежеиспечённого Сельскохозяйственного Института, в нём открыли что-то вроде лаборатории. Зато, мало кто может похвастаться, что сад ему разбивали «доценты с академиками». Ну, академиков у нас, пока, нет, а вот всякие кандидаты и доктора наук имеются и в не малом количестве. Вот они мне сад и разбили — всё по уму и по науке, правда выпросили разрешение и здесь что-то там изучать и наблюдать. В общем, даже поздней осенью в колхозе жизнь кипела и била ключом, ладно хоть не разводным и не по голове. Ну и, само-собой, не прошло и двух недель, как мы запустили свою электростанцию, как в Успеновке нарисовались представители, сначала облэнерго, а за ними и очередной десант «учёных мужей» из Московского Энергетического Института. И тех и других очень сильно заинтересовала наша парогенераторная электростанция, они даже поучаствовали в строительстве и запуске таких же станций в Макарьевке и Кижеватово, после чего и уехали, но было это уже в середине декабря. После чего наступила, необычная, тишина, которую только стайки студентов, нет-нет, да нарушали. А студентов у нас много, как-никак, целых три факультета к нам переехало — агротехнический, растениеводства и животноводства, ну это я их так обозвал, на самом-то деле названия у них куда-более заковыристые. Так что, пришлось нам ещё два пятиэтажных корпуса студенческих общежитий строить и ещё один учебный корпус, но, это уже ближе к Новому Году и без особой спешки.

За всю осень, Судоплатова я не видел ни разу, а вот Воронов, периодически, наезжал, забирал какую-то часть чертежей, схем и проектов и уезжал обратно в Москву. В общем, обо мне не забывали и очень внимательно следили за всеми моими телодвижениями и, что особенно меня удивило, так это реакция того же Воронова на нашу теплицу. Я-то думал, что его, в первую очередь, интересуют технические вопросы, а оказалось… хотя, конечно, увидеть в конце декабря, в СССР сорок девятого года, на столе свежие овощи, это очень необычно. Нет, тепличное хозяйство в СССР развивалось очень даже неплохо и тем же зелёным луком, укропом и тому подобным москвичей удивить было не просто, но везли это всё из южных регионов, а тут огурцы, помидоры, кабачки и баклажаны, и где — в Подмосковье, не перемороженное, не завядшее, а наисвежайшее, только-только сорванное с ветки. Наши колхозники сей факт тоже оценили по достоинству, а Ильич уже начал складировать материалы для строительства ещё двух десятков теплиц и эту его инициативу всецело поддержало и руководство АМО, как и его рабочие, на чей стол отправлялась немалая часть нашего тепличного урожая.

Новый, тысяча девятьсот пятидесятый год, наш агрохолдинг встретил уже в статусе «миллионера», гордости области и района. А четвёртого января пятидесятого года, всё правление агрохолдинга и меня, срочно вызвали в Москву, чем нехило так напугали и Ильича, и его друзей-товарищей, бывших председателей, присоединённых к Успенскому колхозу, колхозов. А как иначе-то, если за нами приехал Лебедев, в своём МГБшном мундире, да ещё и с сопровождением. К счастью, опасение моих «подельников» не сбылись, и мы всем дружным коллективом вернулись в Успенку уже девятого числа. Но, вернулись не с пустыми руками — на груди у каждого красовались по медали «Серп и Молот», по ордену Ленина, а у меня ещё и знак лауреата Сталинской премии первой степени. Ну и по грамоте «героя Социалистического Труда», конечно же. я так понимаю, что нам таким образом дали что-то вроде карт-бланша на все наши новации и в сельском хозяйстве, и в промышленном развитии агрохолдинга. Хотя, была и ложка дёгтя в этой бочке с мёдом — к нам присоединили ещё два, еле-еле дышащих колхоза. К счастью, совсем небольших, но, необходимости заниматься ещё и ими с нас никто не снимал, тем более что в этих колхозах даже электричества ещё не было, да и рабочих рук, если считать только мужские, на оба колхоза едва полтора десятка набиралось, да и женских-то было около пяти десятков. Хорошо ещё, что колхозы эти были соседними, можно объединить поля и не гонять технику через пол области. Да и осматривать поля необходимости не было, наше «правление» прекрасно знало, что и где находится, как и чем дышат их соседи, чем они занимаются и на чём, так сказать, специализируются. А специализировались эти колхозы, в основном, на ржи и корнеплодах, типа морковки и свеклы.

Двадцатого января в Успенку приехали председатели вновь присоединённых колхозов и… разбавили нашу мужскую компанию, потому как оба оказались женщинами. Остальные-то об этом знали, а вот для меня это стало сюрпризом. А приехали они узнать, как дальше жить будем, в общем, совещаться они приехали. Спорили, ругались и орали, часа четыре, наверное, а потом я стукнул кулаком по столу, мысленно, конечно и взял слово. Мужики-то наши сразу замолчали и приготовились внимать, а вот женщины посмотрели на меня как на пустое место, а одна так вообще заявила, что, дескать, когда взрослые разговаривают, детям лучше помолчать. Но, её тут же осадил Павлов, добавив, что когда умные хотят что-то сказать, то дуракам лучше заткнуться и не отсвечивать. Ага, именно так и сказал, без всяких там куртуазностей. А Ильич, сияя новеньким орденом и медалью, впечатление ещё то производит, внушает, так сказать. В общем, слово мне дали, ну я и выдал… всё точь-в-точь по рекомендациям ИскИна. Для начала разложил карту района и потребовал показать на ней границы наших новых территорий и описать их. Оказалось,