Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

— Кстати, я тоже ментат, но тоже слабый. В мать пошла, — Элисон отломила кусочек от плюшки и сунула в рот. — только у меня другая связка, огонь-ментал. Огонь у меня сильнее, золото я по нему возьму, а вот по менталу больше пятого уровня не потяну.

— Почему об этом не знали в институте?

Вопрос был логичным.

Маленьких ментатов выявляли еще до десяти лет, и приспосабливали для королевской службы. Впрочем, никто не жаловался. Платила корона щедро, на преференции не скупилась, а ментал — это дар опасный. Столько безумцев, как среди менталистов, нигде нет.

— Потому что я показывала только огонь. Мама научила.

— У меня ментал еще слабее, но тренировки, которые годились для меня, подошли и для дочери. Алечка научилась его контролировать, и жестко.

Элисон кивнула. Черные волосы метнулись вокруг лица, на миг темная прядь коснулась щеки, словно погладила, отпрянула назад.

— Понимаю. Скажите, а кто тогда отец вашей дочери? Если не Баррет, и если мы не родственники?

Элина вздохнула, потерла лицо руками.

— Не стану оправдываться, так получилось.

Дамиан поднял руки вверх, ладонями к Элине.

— Помилуйте, я и не думал, что вы уйдете в монастырь. Да и отец монашескую жизнь не вел.

Элина пожала плечами.

— Жену я ему простила заранее, а любовниц Риберто и не заводил.

— А…

— Настоящих, Миан. Понимаешь? Связи на одну-две ночи не считаются, это просто так, для разнообразия, для интереса, или от холода — неважно.

Дамиан кивнул. Это он как раз понимал. Любовница любовнице рознь, и есть те, кто остается рядом с королями долгие годы, а есть… вот, как нужду справить. Или мороженое скушать. Разово — и забыл. Правда, женщины часто и к такому ревнуют, хотя и непонятно, почему? Но если Элина понимает разницу, это приятно.

— Вернемся к предыдущей теме. Отец моей дочери — Август Эрдвейн.

— Тот самый⁈

— Да.

— Но — как?

Элина вздохнула, развела руками.

— Мне понадобились кристаллы леония. Очень понадобились, Миан. Не ради себя, нет. Ингвар был болен, и ему требовались артефакты. Я знала, что могу ему помочь, не убрать болезнь, которая ме6дленно убивала его, но хотя бы как-то помочь, хоть обезболить, может, снять какие-то проявления. Можно было бы ничего не делать, но я решила рискнуть. Страшно оставаться одной… мне было страшно. Ингвар стал моей семьей, моей стеной, сам больной, почти беспомощный, он шутил, он учил детей, он старался отдать миру как можно больше. И я не выдержала. Купить я не смогла бы никогда.

Дамиан кивнул.

Не так уж много леония находится в частных руках. Есть черный рынок, куда ж без него, но цены там — дешевле самой поехать и в горах лопатой накопать.

— Я понимаю.

— У нас были и основы медицины, и конструирование, да и все учебники у меня были на кристаллах, я бы смогла сделать артефакт, но купить материалы было очень дорого! Слишком дорого для меня. И я решила украсть.

— Та-ак…

— Мой выбор пал на университет. Идлорцы получали кристаллы для опытов, тот же Август Эрдвейн имел к ним доступ. Что ж, я устроилась туда лаборанткой, и принялась подбираться к добыче.

Дамиан задумчиво кивнул.

— Получилось?

— Вполне. Правда, мне пришлось лечь с Августом в постель, но я решила, что это небольшая цена за несколько лет жизни Ингвара.

— Однако!

Элина нахохлилась в кресле, несчастная и словно съежившаяся под холодным дождем.

— Тогда мне было паршиво. Ри я люблю, и я предала нашу любовь. Но я уговаривала себя, что это ради человека, который стал мне другом, братом, который просто положил свою жизнь у моих ног… я не могла ему дать многое, но хотя бы что-то. И если ради него требуется перетерпеть такую мелочь? Ради Ри я бы умерла. Ради Ингвара — нет, но долг я свой отдала. Сполна.

— Ага. Ларисия и Элисон сестры?

— Отсюда и их сходство, — пожала плечами Элина. — Полагаю, зелень глаз дала ментальная магия, а в остальном… да, брюнетки, невысокого роста, стройные, ну так и Август телосложением не блистал. Даже странно, что у него были проблемы с сердцем.

Дамиан, который тоже обладал зелеными глазами, задумчиво кивнул.

Девушки были похожи, это верно. Как троюродные кузины, если прикинуть. Родство многое объясняло.

— Кражу замяли тогда?

— Написали, что провели опыты, может, сфальсифицировали результаты. Не знаю. Август был женат на Лорене, она была племянницей ректора — тогда. Его, естественно, не тронули. А вот для меня беременность оказалась громадным сюрпризом.

— Ингвар… ваш муж был против?

— Что ты! Он был счастлив! Он принял меня, и так же безоговорочно полюбил мою дочь. Аля до сих пор помнит папу…

— Он был чудесный, я сейчас уже понимаю, что ему было больно, только он никогда этого не показывал, и играл со мной, и колыбельные пел, и сказки на ночь читал, — губы девушки тронула грустная улыбка, и Дамиан забыл выдохнуть. Красавица?

Да она просто восхитительна!

— Скорее, я оказалась плохой матерью, — криво улыбнулась Элина. — Мне пришлось обеспечивать семью, это было сложно.

— Хорошей, — отмахнулся Дамиан. — Вы оставили ребенка, и вырастили замечательную дочь.

Элина покачала головой.

— Аля меня поняла и простила, а вот я себя не прощу, наверное, никогда. Мне сложно об этом говорить, Миан, но так было. Я думала, предполагала избавиться от ребенка, но остановилась. После расставания с Риберто, я была просто никакая. Мне ничего не хотелось, я мечтала только заползти в глубокую нору и отлежаться там. У меня это получилось, и на пару-тройку лет меня хватило, но ведь нельзя страдать вечно! Постепенно я начала приходить в себя, в газете появлялись ваши фотографии, да, счастливой королевской семьи, и я… я поняла, что дальше так не могу. Если я лишу себя возможности стать матерью, я возненавижу за это Риберто. Но справедливо ли это?

— Странно, — честно сознался Дамиан. — Женская логика?

— Что-то вроде. Получается, я для Риберто приношу жертву, которая ему не нужна, и его же за это потом обвиню… я же ментат. Я смогла разобраться в себе, я поговорила с мужем. Ингвар меня понял, первые годы, самые тяжелые, он почти полностью взял на себя, а потом… если бы я могла кого-то любить, кроме