Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

Барин и правда прикрыл глаза. Только дремать я не собирался, у меня было дело поинтереснее.

Я потянулся к источнику и развернул сенсорную сеть.

Река обрушилась на меня вся разом.

Первым пришло русло, с его течениями, ямами и перекатами. Следом открылись обе протоки за ближним островом и болотистая низина по левому берегу. Сеть слышала каждый впадающий ручей, каждую сырую ложбину.

А совсем далеко, через подземные жилы, глухо отдавались деревенские колодцы. В одном даже плескалось ведро. Прямо сейчас кто-то набирал воду.

Сначала от этого гула голова пошла кругом. Новая сеть тянула в сознание всё подряд, без разбора. Каждый звук, всплеск, движение или объект.

Когда я заново осваивал Шёпот Течений, лёжа в арестантской каюте на пути в Озёрный край, то стремился сам к каждому звуку поблизости. Подслушанный разговор рыбаков на берегу тогда казался мне удивительным достижением.

Теперь слышимость разворачивалась без всяких усилий на вёрсты вокруг, и задача передо мной стояла обратная.

Раньше я добывал звук, теперь отсекал лишний.

Пришлось потратить добрый час, чтобы навести в этом хозяйстве порядок.

В итоге я оставил три контура, расставив их по реке, как сторожевые посты. Берега, на случай засады или чужого интереса. Притоки и ручьи, впадающие в реку на несколько вёрст вглубь каждый. Мало ли кто там может появиться, выскочив внезапно.

И основное русло, далеко вперёд и назад, насколько хватало дальности.

Теперь вокруг меня не было слепых зон. Ни одна лодка, ни один пловец, ни одна тварь не подошла бы к катеру незамеченной.

После Глухого, где вода молчала, как каменная, это чувство было особенно приятным.

Самым опасным существом в округе оказался выводок щурят под корягой. Я проверил ещё раз, усмехнулся и пошёл в каюту варить кофе.

С чашкой я вернулся на палубу. Федька вёл катер, Капля плыла где-то под бортом, и от неё тянуло скукой пополам с нетерпением.

«Медленно плывём! Капля быстрее умеет!»

«Умеешь, умеешь. Плыви вперёд, проверь протоку».

Про протоку я придумал на ходу, но Каплю унесло, словно её выстрелили из пушки. Скука её тут же развеялась.

Я отпил кофе и стал думать о своих спутниках. Оба выросли за эту экспедицию, причем каждый по-своему. И расти дальше они будут по-разному.

Капле я помочь не могу при всём желании. Водный дух развивается сам, как ему вздумается. Способности его складываются из характера. Кем она вырастет? Этого не знает никто, и меньше всех она сама.

Всё, что остаётся воспитателю, это следить, чтобы она не надорвалась и не набрала силы больше, чем способна удержать. Вчерашний облик девочки ей пока не по силам. Она к нему вернётся, в этом я не сомневался, но нескоро.

С Федькой всё наоборот. Ученика надо вести. Каждое новое умение перестраивает его источник я укрепляет связи.

Чем больше он делает, тем быстрее совершенствуется в магии. В прежние времена ученик жил при мастере и учился каждый день, просто глядя, как тот работает.

А впереди два дня пути. Отчего бы не потратить их на учёбу?

* * *

К полудню я присмотрел с помощью сети тихую заводь за песчаной косой, глубокую у входа и мелкую к берегу. Сменил Федьку за румпелем и подвёл катер туда. Движитель смолк. Стало слышно, как вода тихонько плещет о борта, и басовито гудят стрекозы. Одна тут же села на нос катера, тараща на нас круглые глаза.

Капля моментально согнала её, сама заняв почётное место на носу.

За перекусом выяснилось, что запасы наши кончились. Со дна последней корзины Федька добыл горсть сухарей и две луковицы, оглядел это богатство и загрустил.

— Значит, так, — сказал я. — Ужин сегодня на тебе. Река рядом, элементалей ты делать умеешь. Так что действуй.

Федька просиял, но тут же спохватился, изобразив серьёзное лицо.

— Наловлю, господин Ключевский. Это я быстро.

Мигом не вышло. Возня растянулась часа на два, зато скучно не было никому.

Первого ловца Федька вылепил по образу и подобию грузчиков, только снабдил его пучком щупалец. Задумка была простая, догнать и обнять рыбу, чтобы та не убежала.

Рыба смотрела на дело иначе. Первая же плотвичка выкрутилась винтом из водяных объятий. Её подруга, покрупнее и понаглее, примерилась и откусила щупальце целиком, приняв его за червяка.

— Эй! — возмутился Федька, свешиваясь за борт. — А ну отдай!

Плотва ему, понятное дело, не ответила. Ловца приходилось чинить после каждой второй попытки, и через четверть часа Федька сдался.

— Ладно, — пробормотал он, вытирая лоб мокрым рукавом. — Не хочешь по-хорошему…

Вторым номером пошла стайка зубастых и цепких шариков, каждый размером с грецкий орех. Эти цеплялись за плавники и висли намертво.

— Бульдожки! — гордо объявил Федька.

На мелочи бульдожки показали себя молодцами. Потом к косе подошёл подъязок, солидный, в две ладони размером. Подошёл и просто уплыл, вместе со всей повисшей на нём сворой бульдожек.

Федька застыл с открытым ртом, прислушиваясь к каналу. По его лицу всё было видно. Творения его катались по реке верхом на рыбине, и вернуть их хозяин не мог. Выглядел он так, будто у него на глазах угнали лодку.

Я мог бы подсказать, но промолчал. Такой урок стоит получить самому.

Третьим был бредень. Настоящую снасть Федька видно знал с детства и слепил водяное полотно на совесть. Но держать плотность по всей площади он ещё не умел. Мелочь проскакивала сквозь рыхлые ячейки. А самая наглая плотва протискивалась сквозь них, по-моему, уже из чистого принципа.

Поднимал он бредень с натугой, торжественно. В полотне застряли коряга и пук водорослей.

Капля, крутившаяся возле рыбалки с самого начала, издала звук, которого я от неё раньше не слышал. Больше всего это походило на кошачье фырканье.

Четвёртая схема получилась уже толковой. Федька вылепил вершу, ловушку со входом, но без выхода. При ней появилась стайка юрких загонщиков, которые, как охотничьи собаки, гнали рыбу к горлышку.

И это почти работало. Мелочь послушно шла к верше, загонщики носились полукругом, Федька дирижировал, закусив губу. Но два звена разом давались ему тяжело. Стоило сосредоточиться на верше, и загонщики сбивались с маршрута. Один вообще увязался за головастиком.

А тем временем у рыбалки появились зрители, которых никто не звал.

Сеть показала их мне раньше, чем Федьке. Из глубины к заводи подтягивались окуни, горбатые и крупные. Собравшаяся в стайку мелочь выглядела для них как приглашение к обеду.

Самый крупный горбач зашёл