15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

К тому же — самое меблированное помещение. Ибо здесь есть аж три табуретки и холодильник «ЗИЛ». Ну и плитка газовая. Даже занавесок на окнах еще нет. Обживать, короче, и обживать.

— У тебя две… комнаты? — Еще немного, и у Лены упадет челюсть, как у персонажа мультфильма. Это она стоит в маленьком тамбуре, откуда открываются направо и налево двери в комнаты. Почти одинаковые, семнадцать и восемнадцать метров.

— И лоджия… — Я жестом волшебника открыл дверь и показал выход на лоджию. При желании там можно устроить небольшую общагу для гастарбайтеров.

— Обалдеть можно, — осела по стенке Томилина. — И я так хочу.

— Ну разменяйте свою двушку с доплатой, допустим, на две плюс одну, не знаю только, как это делается. Деньги есть. Будешь богатой невестой.

— Не, в невесты я не хочу, — медленно произнесла Лена. — Бывала я за этим вашим мужем, ничего хорошего. Мне свобода нужна.

Приятно слышать, но все же надо быть настороже. Некоторые дамы вот так говорят про свободу, а потом оказывается, что все-таки замуж хотели.

— Ну и коронный номер нашей программы, — показал я в угол, — надувные матрасы числом две штуки. На них мы будем спать.

И даже это не уменьшило энтузиазма Томилиной. Она еще раз прошлась по квартире, наверное, чтобы посмотреть, не пропустила ли чего. Вот что мне в ней нравится, она в мои вещи не лезет. И на той квартире не любопытствовала, и здесь поставленные в угол сумки с барахлом обошла, будто от них исходит какое-то опасное для нее излучение. Вот так и дальше делай, и мы с тобой не поссоримся.

— А что с мебелью собираешься делать?

На самом деле с мебелью случилась засада. Та, что была на «секретной» базе ЦКБ, куда мне оформил доступ Шишкин-старший, мне не подошла. Массивы из дуба и ореха, однотипные «горки» для гостиной в мрачных цветах… Начальник базы, щекастый колобок по имени Артур Ваганович, покивал на мои претензии и подсунул мне каталог с мебелью из ФРГ. Дескать, если надо, то можем окольными путями привезти.

— Дарагой, сам понимаешь… полторы цены.

Даже после оплаты кооперативной квартиры «бриллиантовые» деньги у меня еще оставались. Из семнадцати тысяч Бэллы Марковны семь я отдал кооперативу, две ушли на ремонт.

В заначке лежало восемь кусков. Как раз на неплохой «тюнингованный» «жигуль» последних серий. А тут надо сразу выложить шесть с половиной тысяч за кухонный гарнитур и спальню. И это без прихожей и кабинета! На них надо еще тысяч пять.

Да, Бэлла должна мне еще семь штук по расписке. И срок там — до конца января. В теории укладываюсь. А на практике свои колеса мне не светили, ведь квартиру нужно не только обставить — требуются посуда, шторы и прочие радости жизни. Да и с расписки половину тоже придется отдать.

— У тебя нет денег, — сообразила Томилина. — Хочешь, я отдам свои?

Я обнял Лену, поцеловал в шею:

— Я справлюсь!

— Могу тебе их дать взаймы! — Подруга все никак не могла успокоиться. — Ты столько для меня сделал…

— И сделаю еще. Но гусары денег с дам не берут!

— Ладно. — Томилина вздохнула, погладила меня по спине. — А гусары в магазин ходят? Нам бы хоть елку здесь поставить. Шипучка у меня уже есть! Думала, на работе за Новый год выпьем. А продукты родители привезут.

Лена открыла сумку — там была бутылка «Советского» шампанского.

— Я постараюсь побыстрее. Покорми пока животное. В холодильнике есть минтай. — Мне надо было отвлечь докторшу, чтобы забрать из сумок подарки для Шишкиных. — Хорошая задумка, но придется отложить распитие игристого вина до Рождества как минимум. Мы же теперь вдвоем антибиотики пьем, не забывай.

— А как зовут котенка?

Упс… А имя-то рыжику я так и не дал.

— У него нет имени? — Томилина заметила мое замешательство.

— Шестьдесят второй, по номеру квартиры, — неловко пошутил я.

— Панов, ты дурак! Надо дать ему кличку!

— Я вернусь и сразу дадим. Иди, корми его уже. Слышишь, как орет…

Рыжик и правда вопил над своей миской на всю квартиру. Почуял слабину.

* * *

Елку, вернее, сосну, купить еще реально. Не обязательно даже целое дерево брать — можно просто ветки повесить. Потому как необходимых для установки новогоднего дерева при-лад у меня тоже нет. Так что ветки и игрушки. Я за здоровый минимализм. И выносить потом легче.

Неожиданно попалось такси, даже до метро дойти не успел. Вот и славно, меньше времени потрачу на толчею в общественном транспорте. Попросил высадить меня у телефона-автомата на углу дома. Сейчас позвоню, вызову всех на улицу. А то потом Анна Игнатьевна и могилу мою негашеной известью зальет за то, что инфекцию к ней домой таскал.

О, а вот и костюмированный бал. Прямо на меня из подъезда вывалились Дед Мороз со Снегуркой. Наверное, новогодний рейд по заявкам. Снегурка только злая. Потому что дедулю приходится нести на себе.

— Ого, что же это товарищ так неаккуратно детишек поздравляет? — спросил я носильщицу, прислонившую ценный груз прямо к телефонной будке.

— Да вот, сволочь, пришел с бодуна, два вызова обслужили, терпел, а тут вон, — сплюнула Снегурка, — стакан коньяка залудил, его и развезло на старые дрожжи. Нету спичек, парень? — Она выудила мятую пачку «Стюардессы».

— Не курю, — ответил я.

— Сейчас у Славика поищем. — Она быстро обшмонала карманы дедморозовой одежды, достала коробок спичек, явно побывавший в парочке автомобильных аварий. Прикурив, Снегурка с удовольствием глубоко затянулась.

— И куда же вы теперь? — спросил я.

— На базу, — устало ответила артистка. — Может, что потрезвее найдут. Поможешь до машины оттарабанить? — И она кивнула на уазик-буханку, стоявший шагах в пятидесяти. — А то Михалыч отказывается этих уродов пьяных таскать. Вчера вот такое же, — она презрительно кивнула на Славика, что-то невразумительно мычащего, — в ухо ему дало. Обиделся шоферюга наш.

— Конечно, помогу, — сказал я. — Слушай, а можно будет минут на несколько дедморозную форму одолжить? Мне знакомых поздравить быстренько — и я отдам сразу.

— Если ненадолго, то почему нет? — кивнула девушка, затянулась последний раз и бросила окурок в сугроб. — Понесли?

* * *

Минут через пять я вернулся к телефонной будке уже во всеоружии. Даже подарки переложил из «дипломата» в красный мешок. Черт, двушек нет. Ладно, тогда звонок для богатых, за гривенник. Они одинакового размера. Трубку сняла, судя по голосу, Инна, самая младшая Шишкина. С ней мы встречались аж однажды, когда она с Лизой приезжала. Помню, как же. Остальные встречи проходили без нее. Не могу сказать, что скучал без нее.

— Инна, здравствуй, это Андрей, приятель