15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— Да уж мог бы не объяснять, не тупая, — выдала мне поздравление козявка.

— Ты с кем так разговариваешь? А ну дай трубку! — услышал я голос самой любящей меня женщины.

— Здравствуйте, Анна Игнатьевна, с наступающим! Это Андрей, — протарабанил я.

— Слушаю, — ответила она голосом столь же ледяным, как и трубка у меня в руках. Приходилось даже держать ее чуть поодаль от уха, чтобы не отморозить.

— Анна Игнатьевна, тут так получается, что я с вами сегодня не смогу Новый год встретить. Не могли бы вы выйти на улицу? Всем семейством, так сказать. Хочу вас поздравить.

— Наверх что, подняться не можете? Ногу сломали?

— В некотором роде да, Анна Игнатьевна. Пожалуйста. Я вас не задержу.

Мне показалось, что я услышал «Черт-те что творится» даже после того, как она повесила трубку.

Я вышел из будки и помахал рукой Снегурке, курящей у уазика: мол, все в порядке, красную шубейку и бороду на резиночке тырить не собираюсь. Ну и занял место на стартовой позиции напротив входа в подъезд.

Похоже, Шишкина-старшая решила показать чудеса скоростного сбора. Всего семнадцать минут понадобилось ей, чтобы мобилизовать и вывести на улицу все семейство. Очень уж ей хотелось увидеть меня с видимыми повреждениями организма, не иначе.

Первые несколько секунд они никак не реагировали, только Лиза крутила головой во все стороны, выискивая меня, наверное. А меня посчитали очередным ряженым, который идет в их подъезд. Так что для них всех было сюрпризом, когда я подошел и притворным дедморозным басом закричал:

— Дорогие Шишкины, позвольте поздравить вас с наступающим Новым годом и вручить подарки!

— Андрюшка! Ты? — крикнула Лиза, улыбаясь от уха до уха, и шагнула ко мне.

— Стоп! — выставил я руку вперед, будто супермен, собирающийся остановить КамАЗ, мчащийся на полной скорости. — Не подходи близко!

— А что случилось? — удивленно спросила Елизавета. Но остановилась, как ни странно. И улыбаться не перестала. Может, подумала, что это часть шоу.

— Да ерунда. Мы сегодня на вызове были у инфекционного больного. Ничего страшного, но на всякий случай надо поберечься. Подарки были упакованы задолго до, так что вам надо только пакет для профилактики спиртом протереть. Или уксусом.

— Коля, стой! — крикнула Анна Игнатьевна, когда Шишкин-старший шагнул ко мне. — Ты что делаешь?

— Что было-то? — спросил он, не обращая внимания на жену.

— Менингит. Но я в маске был, в перчатках, и антибиотики принимаю…

— А, фигня, — махнул он рукой. — Давай, что там у тебя?

— Вот, — достал я пакет из мешка. — Надеюсь, разберетесь, что кому. Но на всякий случай: табак — вам, бегемотики — Инне, а платок — Анне Игнатьевне.

— А мне что? — спросила Лиза.

— Что останется, все тебе, — сказал я. — Счастливого Нового года!

* * *

Артисты подвезли меня до елочного базара. Вредная все-таки работа у них. Железная печень нужна, чтобы праздники пережить. Но и заработать шанс тоже есть. Как в том анекдоте, где наш актер из провинциального ТЮЗа отказывается от съемок в главной роли у Спилберга из-за елок.

И игрушек купил. Стеклянные яблоки, шары, шишки, сани с Дедом Морозом, румяную Снегурку. Красота. Лет через сорок такое будут продавать за сумасшедшие деньги, а сейчас копейки стоит.

А ветки мне еловые так отдали: мол, все равно выбросили бы. Мелочь, а настроение подняли. Даже захотелось запеть припев самой известной песни про первоянварское утреннее похмелье. А она написана уже? Да! Вон, из колонок где-то звучит, как по заказу поставили: «Happy new year, happy new year, may we all have a vision now and then of a world where every neighbour is a friend».

У подъезда столкнулся с родителями Томилиной. Мы с ними почти врезались друг в друга в дверях, я еле отпрыгнуть успел. С отцом ее, Александром Тимофеевичем, я ни разу еще очно не встречался. Впечатление произвел самое благоприятное. Такой седоватый морщинистый колобок лет пятидесяти с лишним. А мама Лены, как увидела меня, сразу улыбаться начала, сбросив обеспокоенное выражение лица.

— Здравствуйте. Извините, что не подхожу — сами понимаете.

— Да уж, угораздило вас, — угрюмо сказал Томилин. — Не повезло.

— Да все в порядке будет, вот увидите, — попытался успокоить я их.

— Мы там вам еды привезли, — начала рассказывать Клавдия Архиповна, — чтобы отметить было чем. Телевизор отец приволок.

— «Юность», хоть и маленький, но показывает — о-го-го, — не удержался от похвальбы Томилин. — Ленка знает, что там к чему. Ладно, неси свои ветки, с Новым годом тебя.

— И вас с праздником! — крикнул я и побежал к лифту.

Глава 4

— Дорогие друзья! Кремлевские куранты отсчитывают последние минуты тысяча девятьсот восьмидесятого года.

Причмокивающего Брежнева удалось включить в самый последний момент — «Юность», которую привезли родители Томилиной, все никак не хотела настраиваться, пришлось закреплять антенну за окном. На улице выла вьюга, снег слепил глаза.

— Уходящий год вобрал в себя многое: были в нем трудности и огорчения, были и успехи и радости. Но провожаем мы его с добрым чувством. В год славного ленинского юбилея советские люди поработали самоотверженно и вдохновенно…

— Неужели ему не могут в ЦКБ сделать нормальный зубной мост? — Лена внимательно смотрела выступление генсека, можно сказать, внимала каждому слову.

Брежнев и правда говорил невнятно, выглядел откровенно плохо. Сколько ему еще осталось? Чуть больше года. В ноябре теперь уже следующего, восемьдесят второго, начнется гонка лафетов, после Брежнева умрут Цвигун, Суслов…

— В этой пятилетке сделан крупный шаг в развитии экономики. Повысилось благосостояние народа. Более пятидесяти миллионов человек справили новоселье…

— Его на сильное снотворное подсадили плотно. — Я хлопнул пробкой шампанского, разлил символически шипучку по обычным стаканам: бокалов у меня дома не было. — Поэтому и дикция нарушилась.

— Откуда ты это знаешь?

— У нас на курсе девочка учится, а у нее папа в ЦКБ работает.

— Что за девочка? — Томилина ревниво на меня посмотрела, не выдержала, ущипнула за ляжку.

Мы валялись на матрасе абсолютно голыми — сразу после возвращения от Шишкиных я предложил произвести взаимный осмотр на предмет менингококковой сыпи. Процедура слегка затянулась, финал вышел бурным — Лена даже несколько раз ударилась головой о стену. Одеваться после секса было откровенно лень, да и праздничной одежды с собой у Томилиной не было. Остались голыми. Подруга сначала стеснялась, но потом привыкла, даже не боялась подходить к окну, благо метель скрывала все лучше любой шторы.

— Какая тебе разница? — Я ущипнул докторшу ответно. — Неужели ты меня ревнуешь?

— Вот еще! Это меня все ревнуют!

— Ты про своего бывшего?

— Да. — Томилина тяжело вздохнула. — Следил за мной, буквально