Обходной путь - Илья Ангел

Он подошёл ко мне, протянул руку и вытащил внушительную пачку различных купюр из-под пояса штанов. Почему-то деньги были сзади, и ни я, ни Ромка их сразу не заметили. Я тупо смотрел на купюры, а мой мозг вяло констатировал, что здесь явно больше, чем у Гаранина. А ещё пришло осознание, почему мне было неудобно лежать.

— Где Роман? — спросил Эд, не отрывая ошалелого взгляда от денег.

— Ушёл домой, чтобы в одиночестве порефлексировать от осознания того, что долгое время был без ума от мужика и даже лобзался с ним, — высказавшись, я расхохотался. Снова сев на ступеньку, я хохотал до слёз, и лишь спустя несколько минут начал успокаиваться. Всё это время Егор с Эдом стояли рядом, но не делали ни единой попытки, чтобы прекратить эту истерику.

Наконец, я немного успокоился, вытер выступившие на глазах слёзы и побрёл наверх. Нужно было срочно принять душ, чтобы смыть с себя всю эту гадость и всё-таки постараться вспомнить, что же привело к таким вот последствиям. Поднявшись до середины, я остановился и обернулся к Эду, всё ещё стоявшему у подножья лестницы. Егора видно не было, наверное, он ушёл в столовую.

— Проверь, не узнал ли нас кто-нибудь, и не просочились ли новости в прессу, — отдал я распоряжение и побрёл дальше, не дожидаясь, что мне ответит Эдуард.

Лена спала, свернувшись в компактный клубочек, и я долго стоял возле кровати, глядя, как она посапывает в подушку. Так и не решившись её потревожить, я разделся, скидывая грязные, блестящие тряпки прямо на пол, после чего прошёл в ванную комнату. Смыть с себя все эти блёстки оказалось очень непростой задачей. Я чуть кожу не соскоблил, пока наконец они все не отлипли. После этого встал под тугие струи, подставив под них плечи и спину, и закрыл глаза.

О, Прекраснейшая, дай же мне вспомнить! Не знаю, что это было, возможно, Она действительно решила сжалиться надо мной, а возможно, этот возникший из ниоткуда ветерок мне просто показался, но я на мгновение потерялся в странных ощущениях и словно провалился в собственную память. Вспоминались события прошлого вечера урывками, какими-то разрозненными картинами, но постепенно мне удалось восстановить всю картину почти целиком. Не хватало всего нескольких деталей, например, я так и не вспомнил, кто мне деньги в штаны засунул, но это были несущественные подробности, не имеющие особого значения, поэтому я на них не слишком концентрировался.

Я частично пришёл в себя после полного оглушения, вызванного, скорее всего, действием того самого артефакта, о котором говорил Ромка, возле стола, где сидели наши девушки. При этом я подошёл к столу одним из первых и смотрел исключительно на Ванду. Ощущение, что я знаю только её, не покидало меня, даже когда я это вспоминал.

— Не пей эту дрянь, сколько тебе надо говорить, что ты дурная становишься, — я выхватил из рук Ванды бокал и выплеснул его себе за спину. Судя по возмущённому воплю, выплеснул я содержимое бокала на кого-то, но мне в этот момент было всё равно.

— На себя посмотри, — огрызнулась Ванда и замерла, глядя на меня с удивлением. К слову, девушки выглядели гораздо адекватнее, чем я, но тоже были явно не в полном порядке. — Дима, что с тобой? Ты пьяный?

— Не говори ерунды, — я швырнул бокал на пол, выхватил стул из-за соседнего стола и сел рядом с ней. — Чтобы быть пьяным, нужно что-то выпить. А я сегодня ни грамма не пил. Но здесь как-то жарковато, — пробормотав это, я принялся расстёгивать рубашку. Расстегнул всего пару пуговиц и, обняв Ванду за плечи, притянул её к себе. Она только пискнула что-то протестующее, но я вообще не обращал ни на что внимания, сосредоточившись на… себе?

Когда я это осознал, то поднял голову, и вода залила моё лицо, затекая в рот, в нос, в уши. Если разобраться, я практически никогда не думал исключительно о себе. Для меня всегда на первом месте стоял кто-то другой. Но в этом проклятом клубе, который я уже мечтаю сжечь, все мысли были исключительно о себе любимом, и самое главное, мне нравилось это ощущение. Я нагнул голову, чтобы вода падала снова на плечи, и продолжил вспоминать:

— Подружка моя подруженька, — пропел я, прижимая Ванду к себе ещё крепче. — А помнишь, как мы от демонического быка на берёзе прятались?

— Такое не забывается, — буркнула Ванда и попыталась вырваться, но я держал крепко. — Да что с тобой?

— Со мной всё отлично, а почему ты спрашиваешь? — я посмотрел на неё и улыбнулся. — Ответь мне, подруга, а почему Савин ни разу не предложил мне поработать у него моделью? Хотя нет, вру, предложил один раз на том жутком показе в Париже. Но меня там за Гаранина приняли. Обидно, знаешь ли.

— И в чём именно заключается твоя обида? — Ванда перестала сопротивляться и теперь смотрела на меня с любопытством.

— Я красивее, — ответил я и рассмеялся. — Я красивее всех этих козлов из Древних Родов. Да даже Казимир был лучше, чем они, если оценивать исключительно внешность. И в связи с этим возникает вопрос: какого чёрта? — Что я имел в виду, озвучено так и не было, потому что в этот момент я повернулся к бледной Лене и наклонился к ней, таща при этом Ванду за собой. — А ещё у меня возникает другой вопрос: почему ты всё ещё не познакомила меня со своей подругой?

— Чего? — Ванда всё-таки сумела вырваться, и теперь все сидевшие за столом девушки смотрели на меня широко распахнутыми глазами. — Дима, ты женат, — напомнила она мне осторожно.

— Но мы моей жене ничего не скажем, — проворковал я, наклоняясь к Лене ещё ближе. — Как вы смотрите на то, чтобы уединиться? Я вас сразу заметил, как только в это убогое заведение зашёл. Или я вам не нравлюсь?

— Ну почему же, — Лена улыбнулась и подалась мне навстречу. — Вы правы, вы гораздо красивее своих спутников. — Она легко коснулась моих губ своими и отодвинулась, оставив меня с глупой улыбкой на лице.

— Вот это я понимаю, преданность, — задумчиво протянула Ольга, на которую я мельком покосился, снова переключив внимание на