Обходной путь - Илья Ангел

— Ну вот, теперь ты видишь, что ко мне Дима в этом плане всегда был более чем равнодушен, — добавила, усмехаясь, Ванда. — Не надо меня четвертовать.

Я хотел что-то ответить, но меня отвлёк вопль Алины:

— Да что происходит? Дубов, ты с ума сошёл? Зачем ты снял эту проклятую рубашку⁈

— А что мне в мокрой ходить? — невнятно ответил ей Егор. — Ты же видела, какой-то козлина на меня вино вылил.

Ага, значит, это на него я выплеснул вино. Вот чёрт!

Негромко рассмеявшись, я протянул руку и убрал горячую воду, зашипев, когда на меня полился ледяной поток. Закрыв глаза, я уже практически видел эту картину.

Егор снял мокрую рубашку и с озадаченным видом рассматривал её, не обращая внимания ни на что другое. Зато на него внимание обратили практически все женщины, сидевшие за соседними столами. Вокруг раздалось перешёптывание, и одна из них начала подниматься, явно для того, чтобы подойти познакомиться, но тут заиграла музыка, и на сцену вышли…

— О, Прекраснейшая, — простонал я, добавляя горячую воду. — Что за нелёгкая понесла их в клуб с мужским стриптизом?

Непонятно почему, но полуголый Егор привлекал всё больше и больше внимания. Гораздо больше, чем парни на сцене. Вокруг него начала собираться небольшая толпа, через которую Алина никак не могла пробиться, чтобы вытащить своего парня. Егор начал подозревать, что что-то не то, поднял голову, и… он бросился ко мне. Я же в это время отвлёкся от флирта с собственной женой, встал из-за стола и подошёл к сцене. Сложив руки на груди, обиженно проговорил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Да как так-то? Я же красивее! Почему на меня никто никогда не обращал внимания? Даже сейчас все смотрят на Дубова и на этих.

— Это потому что мы стоим здесь и одеты, — ответил мне неслышно подошедший Гаранин. — Но это неправильно. Мы же в конце концов ого-го, не абы кто! Да когда такое было, чтобы какой-то Дубов пользовался большим успехом? Неправильно это.

Ну, надо отдать Ромке должное, находясь под действием артефакта, растормаживающего, похоже, всё, что только можно растормозить, он не начал орать, что не восхищаться Лазаревыми когда-то могли посчитать преступлением.

Я покивал в ответ, о чём-то глубоко задумался, а потом полез на сцену.

— Эй, парень, ты что делаешь? — ко мне подскочил один из стриптизёров. — Вали отсюда. — И тут он допустил ошибку: он схватил меня за руку и попытался спихнуть вниз.

— Ты на кого лапу поднял, урод? — Гаранин зашипел, и в сторону парня полетело что-то из области магии воздуха. Парня отшвырнуло в сторону, он налетел на партнёров по танцу, и они дружно завалились на пол. Встать у них не получилось, потому что та же сила потащила их по сцене за кулисы с глаз долой. Судя по матам, ущерб был нанесён скорее моральный, чем физический, и это не могло не радовать.

— Я сейчас всем покажу, что лучше, чем вот это, — бормоча, я всё это время продолжал карабкаться на сцену. — Да чтоб тебя! — Оглянувшись, я наконец-то понял, почему не могу подняться. Егор уже добежал до меня и теперь держал за ремень, не позволяя от него уйти. — Ты что делаешь? Отпусти меня, придурок!

— Дима, ты обязан меня спасти, — зашептал Дубов, затравленно глядя по сторонам. Я выпрямился и посмотрел на подошедших к нам женщин.

— Ой, какой хорошенький, — проворковала одна из них и ткнула меня пальцем в грудь.

— Дима, — передо мной встал Ромка, загораживая собой. — Я просто обязан вас всех спасти, пожертвовав собой.

— Да что вы творите, гады? — на него налетела красная Ванда. — Хватит нас позорить!

Я так и не понял, почему в данном случае позорятся они, а не мы. Мысли в то время текли медленно и были тяжёлыми, совершенно неподъёмными, в отличие от других частей тела. Толчок подруги заставил Ромку пошатнуться, он толкнул меня, и я завалился спиной на сцену. Перекатившись на живот и вскочив одним красивым слитным движением, мне наконец-то удалось оказаться там, куда я стремился попасть.

А тем временем возле сцены началась потасовка. Ванда и Алина пытались вырвать Ромку и Егора из рук возбуждённых дам, на которых артефакт тоже, похоже, действовал. Не так убойно, как на мужчин, но всё равно довольно чувствительно. Они же пришли веселиться и с лёгкостью расставаться с деньгами, глядя на раскрепощённых и часто довольно привлекательных мужчин.

Егору удалось вырваться первым, и он, не придумав ничего лучшего, запрыгнул на сцену, чтобы снова попытаться спрятаться за меня. Скоро к нам присоединился Ромка, на котором из одежды остались лишь брюки и ботинки. Они затравленно оглядывались и как будто начали приходить в себя, но тут я поднял руки вверх и хлопнул в ладони. На нас сверху посыпалась переливающаяся дрянь, которую я с таким трудом смывал с себя несколько минут назад. И почему мне руки-то никто не додумался переломать⁈

— Смотрите, они нас любят, — сильно растягивая слова, проговорил я, раскидывая руки в стороны. И когда только успел рубашку расстегнуть?

А перед сценой уже творилось что-то плохо контролируемое. И на фоне этого до меня донёсся возмущённо-обиженный голос Эда.

— Да как так-то? Чтобы на меня не обращали внимания? Когда такое вообще было? Так, посмотрим, что у нас здесь, — и клуб накрыло волной дара смерти. Сразу стало очень холодно, зато это немного охладило распалённых посетительниц. — Ага, значит, вот как? Любопытно.

Похоже, Эдуард, не привыкший, чтобы его персону игнорировали, принялся читать всех подряд, чтобы выяснить причину подобной несправедливости. Постояв минуту с задумчивым видом, он сделал шаг за кулисы, а спустя ещё одну минуту на сцену выбежал Гвэйн. Я ошалело смотрел, как белоснежный волк подбежал к краю сцены и сел, а по залу пробежал вздох восхищения.

— Не понял, это же Гвэйн, а где тогда… — Ромка начал делать какие-то замысловатые жесты руками, пытаясь сложить два и два. — Это что же получается, Гвэйн и Эд, они, то есть, он… А-а-а! — заорал он, вцепившись в свои волосы.

А Гвэйн тем временем поднялся и, крутанув головой, сорвал с шеи галстук-бабочку, непонятно каким образом там очутившуюся, и бросил её в ахнувшую толпу.