Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Пашка поймал его в спину камерой и открыл меню, но нажимать ничего не стал. Как только Славка свернул за дом, он выбежал из укрытия, схватил пакет и понёсся прочь.

Отдышался только в соседнем квартале. Изучил добычу. Там было почти сто тысяч! Вот засранец! У Пашкиных взрослых предков было отложено двадцать штук, а у этого куска говна…

Внезапная мысль заставила Пашкины глаза мстительно блеснуть. Он разблокировал телефон и убедился, что меню Славки всё ещё открыто. Даже достижения в виде цельной «П», запятой и змеи не свернули его. Тогда Пашка зашёл в потребности Славки и за сотню баллов поднял наполненность мочевого пузыря и толстой кишки на сто процентов.

Эх, жалко, не выйдет посмотреть, где застал его этот сюрприз!

Очень довольного собой Пашку приложуха похвалила львом.

Положив на карту косарь (потому что всё ещё опасался подлянок от банка), Пашка заказал печать в самом лучшем качестве на плотной бумаге и даже с засовыванием фотки в рамку с крепежом. Всё это должно было быть готово к вечеру.

С чистым сердцем Пашка вызвал за наличные такси и поехал к дому, в районе которого фотографировала расцветший фикус Надежда Илларионова.

Всю дорогу он так и эдак представлял обосравшегося Марципана. Произошло бы с ним такое всего разок в школе, и, надо думать, вся Пашкина жизнь могла бы сложиться иначе.

Приехав на место, детектив Соколов первым делом открыл «объекты» за один балл.

Игруха после этого при наведении на дом предложила выбор: «оконная рама» (край которой оказался в кадре) или «многоэтажка».

Про дом стало можно узнать очень много всего: от года постройки и состояния коммуникаций до строительных материалов, из которых сделано то или иное. Но Пашку интересовал список жильцов.

Он был очень длинным и разделённым по квартирам. Около фамилий и инициалов числились пометки: прописка/проживание/временное проживание. Некоторые прописанные жильцы значились, например, отсутствующими, а многие проживающие не имели прописки.

Пашка изучил список и обнаружил в нём Илларионову Н.В. в одной квартире с Илларионовым Г.Д., Илларионовой С.Г, Илларионовым Ю.Г., Илларионовым М.Г и Шагриным С.К. Квартира была сто двадцать второй, на четвёртом этаже четвёртого подъезда.

Ещё ночью внимательное изучение странички Надежды показало, что она никакая не пенсионерка, как поначалу Пашка решил, а многодетная мамаша в двадцать один год! Было у Надежды уже трое молокососов. Возможно, это обилие потомства вынуждает женщин сидеть в таком возрасте в одноклассниках и постить клумбы да фикусы.

Пашка придумал безумную дичь – заявить, что получил в школе творческое задание: выбрать на кладбище могилу человека, который умер очень давно, придумать, как разузнать его историю, и написать сочинение. В целом ему нужно было только успеть открыть меню этой Надежды, прежде чем она захлопнет дверь, остальное – задача приложухи.

Но дверь открыл пожилой мужчина. Пашка спросил Надежду, и, к его вящей радости, она оказалась дома. Пашка начал тараторить свой бред, его, разумеется, послали на фиг. Но меню Илларионовой было прогружено. Ухмыляясь, Пашка написал в «назначить действие»: «честно и подробно ответить на все вопросы мальчика, который пришёл расспрашивать про могилу».

Через три минуты после оплаты пятьюстами баллами дверь открылась, и Надежда просияла, увидев, что Пашка не свалил.

Но дед начал создавать трудности.

Не имеющий программы, он запретил пускать Пашку в дом, пулемётной очередью рассказал всё, что думает об озвученном бреде, и уже начал требовать у Пашки документы, когда наконец получил своё «не мешать Надежде ответить на вопросы мальчика».

В результате Пашка оказался на очень загаженной кухне, где на него накинулись пацанята-близнецы трёх лет. Новорождённую девочку Надежда принесла из спальни и усилено трясла во время всей беседы.

Про какую-то давно помершую Агнию эта сдвинутая мать-героиня не имела никакого понятия. Но зато сообщила, что её дедушка, Леонид Адольфович, жив и здравствует. И ему можно позвонить – вдруг окажется в курсе.

Пашке не очень нравилось подключать к мероприятию каких-то удалённых людей, на которых нельзя воздействовать, но другого выхода не было.

Леонид Адольфович об Агнии помнил!

– Это ж семейная легенда, Наденька! – обрадовался он неожиданному звонку внучки. Бодрый старческий голос доносился из динамика на громкой связи, телефон Илларионова положила на липкий стол и взялась махать из стороны в сторону орущей девочкой. – Я только в школу пошёл, когда она померла, но ещё сколько про неё небылицы сочиняли! Прадед женился на этой Агнии уже стариком, ему шестьдесят было или что-то того около. Она его на пару лет младше. Приехала из столицы, ничего про себя никому в семье не рассказывала, про свою родню всё держала в строжайшей тайне. Фамилию её на тот момент я, конечно, не помню, может, и не знал даже. Считалось, что у неё все в войну погибли, но не особо в это кто верил. Была та бабка очень удачливая и всем вокруг удачу приносила. Мама рассказывала, что, с чем к ней ни обратись, что ей ни расскажи, всё, что она одобряла вслух, после выполнялось. Только притом не всё было хорошо у бабки с мозгами. По храмам бегала, как на работу. В последние годы её жизни Хрущёв сильно прищучил святош всяких, тогда много монастырей, куда бабка каталась на моления, позакрывали и вообще антирелигиозная кампания развернулась всюду. Она на этой почве совсем сбрендила, обвиняла в этом себя, пыталась крестить втайне правнуков мужа. Насилу от неё отбивались. Мама по гроб была уверена, что я у неё крещённый из-за той Агнии, она как-то нас с сестрой едва ли не похитила и увезла куда-то на два дня. И при всём том в семье бабку упорно считали ведьмой. Вроде как и квартиры всем без очереди выдавали, и машины – всё после обращения к ней. А как померла – вся удачливость вышла. И прадед вслед за ней упокоился скоро, и у отца рак начался. Сколько, помню, с тех пор бабку Агнию поминали и её ведьминские силы, и не в шутку. Да что там, бабка твоя, сестра моя Танька, своего Ванечку, когда у него с ногами беда началась, даже на могилу к той Агнии носила, верила, что ещё можно у неё что-то попросить. Но, как понимаешь, не помогло, – хохотнул голос в трубке. – И как это тебе папка ничего про Агнию не рассказывал? А кто, Наденька, говоришь, расспрашивает? Школьник какой-то? Как бы ни был он родственником той ведьмы, из тех, кто «в войну погибли», и от которых на деле она