Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Теперь тема округлостей полностью раскрыта. Как и то, что Парадигма не ошибалась касательно потерь во время экспедиции.

— Арифметика хромает, — заметил я. — Жизней девять, а умерла больше ста раз.

— Ах, ну что здесь непонятного? Вот вам задачка. Шанс потратить жизнь — ровно пятьдесят процентов. Но все свободные очки характеристик я вкладывала в удачу. Угадайте, сколько жизней у меня осталось?

— Девять? — предположили мы с Холодовым одновременно.

— Браво, мои самцы! Жизнь как бесконечная шаурма. Такая же вкусная и порой неожиданно брызгает соусом.

Я прокашлялся и положил руку на плечо Александра. Поймал его живой взгляд, без следа той злобы, с которой он шёл на меня минуту назад.

— Теперь можешь спать спокойно. Я здесь по срочному делу. Люди гибнут.

Выражение лица переменилось мгновенно. Он выпрямился. Прежний, решительный и собранный Холодов снова стоял передо мной.

— Выкладывай. Но знай, мы ещё вернёмся к вопросу твоей беспечности.

За минуту рассказал всё.

Он подошёл к карте Города на стене и ткнул пальцем.

— Построим портальные врата на площади Славы. Места хватит на приём любого количества выживших. Ресурсы выделю из казны немедленно. Схему передадим Олафу. Этот парень нам едва ли не четверть Города отстроил, навыка должно хватить. — Он повернулся. — Только где взять великую проклятую душу?

Я отвёл глаза.

— Найдём, если повезёт.

Щелчок пальцев перенёс меня к стеле. Оттуда ближе всего до площади Славы. Прямо в её центре я оставил фантома для удобства и сжал в руке ключ.

— Парадигма, будь добра, напомни ещё раз, как звучит заклинание активации отмычки междумирья?

Запоминайте: Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт.

На душе стало неспокойно. Понятия не имею, чем всё обернётся. Мне предстоит сделать то, что делали мои предки, когда осуществляли переход между мирами. Жаль, что по сей день из живых остался лишь дед. Все остальные погибли в Архипелаге. Так сказала Парадигма.

Ладно, была ни была.

— Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт!

Мир схлопнулся. Меня будто расплющило. В лёгкие с судорожным всхлипом ворвался воздух. Холод обжёг кожу. Мышцы свело так, что пальцы едва шевелились. Веки разлепились с трудом. Над лицом нависала капсульная крышка. Тонкие неоновые нити по её периметру едва тлели, давая ровно столько света, чтобы убедиться: вокруг тесно и грязно. Гудели кулеры. Внутри сильно пахло потом.

Размял пальцы, сжал их в кулак и врезал в стекло. Треск, хруст, дыра. Воздух снаружи хлынул внутрь другой волной. Теперь уже затхлой, с нотками падали. Я упёрся обеими ладонями в крышку и вытолкнул её.

Первый шаг вышел так себе. Нога подвернулась, бедро скрутила судорога, и я рухнул на колени прямо в пыль. Тело пролежало в криостазисе не один месяц и теперь предъявляло мне счёт. Что примечательно, кабеля к капсуле не шло. Она работала на резервном питании. Что за батареи способны жить так долго? Наверняка новейшие технологии.

— Кровь, согрей меня!

По жилам разлилось знакомое тепло. Напряжение таяло от плеч к пальцам, от затылка к пяткам. Парадигма была права. Обретённые мною силы остались со мной. Из экипировки сохранились только внекатегорийные предметы. Оказалось, они умеют путешествовать вместе с хозяином даже между мирами.

Взгляд упал на соседнюю капсулу. Протёр стекло рукавом и отступил на шаг. Внутри насекомые превратили Флоренцию в то, что не хочется описывать.

В коридоре пять дверей. За первыми тремя — мумии охранников, тех самых здоровяков, что когда-то притащили меня сюда. Ночное зрение работало исправно. Свет мне не понадобился.

Четвёртая дверь.

Я помнил, кто лежит за ней. Моя сестрёнка.

Скинул брезент с ближайшего ящика, стряхнул пыль, накрыл тело.

— Покойся с миром, Габриэла.

Постоял с минуту и больше не оглядывался.

Главный коридор вывел к лифту, в который я влетел ударом ноги. Потребовалось три пинка, чтобы появился зазор, и ещё секунда, чтобы раздвинуть двери пальцами. Выбил нишу в потолке кабины, выбрался к тросу. Вскарабкался по нему до верхнего этажа, изворачиваясь во тьме, пока не нашёл дверную панель и не вышиб её всем весом.

Не прошло и пяти минут, как оказался на свежем воздухе. Или том, что здесь за него сходило. Я остановился в дверях.

Город перестал существовать в прежнем виде. Ядерные удары прошлись по нему раньше цунами, но волна довершила работу. Прокатилась по кварталам, смела набережные, подняла и опрокинула всё, что устояло под огнём. Улица передо мной напоминала дно осушённого дока. Серо-зелёная корка ила покрывала дорогу, трескалась и топорщилась пластами. Из неё торчали рёбра арматуры, смятые кузова, угол фасада с выбитыми окнами и непонятно как сохранившаяся вывеска «Пимпо пицца».

Небо затянула молочно-серая пелена. Её я видел даже сквозь темноту. Температура — градусов восемь, не больше. Ветер шёл с моря и нёс с собой влажную взвесь.

Радиации не боялся. Парадигма сообщила, что сотня телосложения даёт иммунитет к облучению. А у меня больше четырёхсот.

Я сошёл с уцелевшего крыльца на улицу. Под пятками захрустело стекло. Ориентировался нутром. Ноги сами выбирали направление в лабиринте обломков, хотя привычных ориентиров не осталось почти ни одного.

Пора найти транспортное средство.

Первая машина, попавшаяся на пути, лежала на крыше. Вторая вросла в завал из плит. Не подобраться. Третий вариант — микроавтобус, перекошенный набок у стены. На хорошем месте, но у него не то что бак — у него колёс не осталось. Следующие двести метров тянулся ряд машин с одной общей бедой: соляра, бензин, газ — всё давно испарилось или утекло сквозь треснувшие баки. А может, всё слили те, кто торопился. Всё равно далеко на таком не уеду. Даже внедорожник сдастся перед вездесущими преградами.

Мотоцикл нашёлся в четвёртом квартале. Попытка завести его закончилась тем, что я сломал ржавый кикстартер. Мёртвый аккумулятор, смятое переднее крыло и в баке — ни капли.

Плюнул и пошёл дальше.

Нужное место я помнил с детства. Магазин на улице Индустрии, небольшой, специализировался на эндуро и мотокроссе. Усатый хозяин, дядька лет пятидесяти, держал в подсобке полный склад запчастей и пару выставочных экземпляров, которые не продавал из принципа. Три квартала, точнее, то, что от них осталось, дальше направо, ещё квартал, мимо аптеки, которой уже нет.

Удача мне улыбнулась. Магазин устоял. Не целым: витрина разбита, дверь выбита и болтается на одной петле, внутри всё перевёрнуто. Но крыша держалась, стены тоже, и в подсобке за стеллажом, под слоем упавших полок и мусора, я нашёл то, за чем пришёл.

Оранжевый эндуро KTM