"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

– Поймать нечисть, – распоряжался главный. – Вещих зовите, за Гамаюном пошлите.

Вокруг шумели, топали. Яшка лежал, прижатый к земле, и не мог пошевелиться. Теперь надежда была только на кикимору. «Но как ловко провели, – еще раз отметил Яков, – ничем не настораживали».

К Якову склонился мужик, что был главным.

– Раз Полкана крикнул, стало быть, ты из Киева, с тайного двора, – сказал он спокойным тоном, пристально глядя на Якова. Возражать смысла не было. – А раз так, ты уж не обессудь – отпустить мы тебя теперь никак не можем.

Кикимора бежала что есть духу, постоянно оглядываясь назад, нет ли погони. Маленькие ножки мелькали быстро, однако скоростью из-за маленького роста кикиморы не славились. Дышать становилось все труднее, и кикимора остановилась отдышаться, привалившись к березе. Она шумно вдыхала воздух, когда ее взгляд упал на землю: прямо возле нее по лесной поляне расхаживала пестрая курица. Она спокойно ковырялась в земле, выискивая что-то, и не смотрела по сторонам.

Кикимора потянулась было к курочке, но тут же одернула себя – что за курица такая в лесу, да еще в такой момент? Подозрительно это.

Курица взмахнула крыльями, и все ее перышки засверкали на солнышке сотнями маленьких солнц. Они так и манили к себе.

– Нет, нет, нет, – забормотала кикимора, хлестнув себя по мордочке лапкой, – Яша ждет, надо боярину сообщить, не время сейчас…

Навстречу курице из-за дерева вышел петух. Был он огромным и огненно-рыжим, перья его переливались золотом и всеми цветами радуги. Петух неспешно ходил рядом с курицей, тихо кудахтая; наконец наклонился поклевать что-то. Его длинный хвост расправился, и прекрасные перья сверкнули снова во всей своей красе.

– Что же вы со мной делаете, окаянные! – взвыла кикимора.

Глава 37

Где заяц?

Черный замок возвышался над окрестными землями внушительной громадой. Глубокий ров, высокий вал и стены в десяток человеческих ростов. Массивные башни уходили, казалось, прямо в небо. Замок выглядел абсолютно неприступным. Кощей тяжело вздохнул: он сам руководил постройкой этого замка и сам же старался, чтобы замок было невозможно взять.

«Зато я знаю его слабые места», – угрюмо подумал Кощей. Слабое место в замке было только одно: отхожее место в башне самого Кощея плохо прогревалось в мороз.

Кощей бросил взгляд на свое войско. Упыри и варколаки равнодушно смотрели на поднятый мост и вьющееся над замком знамя с лесным волком. Кощей отлично знал это знамя, и этот ход войска берендеев в изгнании он заранее не просчитал. Он страшно злился на себя, но кто мог подумать, что берендеи, десятилетия безвылазно сидевшие в шамаханской пустыне, вдруг не только соберутся так быстро, но и преодолеют столь большой путь за такое короткое время. Даже на сбор необходимых припасов они должны были потратить не меньше недели. А скорость перехода? Они что, на конях весь путь прошли без остановок? Тем не менее стяг с лесным волком реял над его замком, а на стенах стояли воины-берендеи в полном боевом облачении. А ведь кольнуло что-то в сердце, когда в Тридесятом царстве все прошло слишком просто – уж больно легко купцы новгородские отдали ему Жар-птицу, Кощей ожидал куда большего сопротивления. Взгляд его упал на Жар-птицу в клетке: она сидела нахохлившись и грустно смотрела на Кощея, от перьев ее исходил красивый золотой свет.

Жар-птица была важным элементом плана, да что в ней теперь толку, если звездный металл спрятан в подвалах замка, а в замке – войско берендеев? Это же надо так ошибиться – непростительно для воеводы его уровня и опыта. А ведь, казалось, все и всех учел.

Кощей снова кинул взгляд на своих упырей и варколаков, болотников да леших. «Даже поговорить не с кем», – с грустью подумал он.

– Попробуем договориться, – произнес Кощей печально вслух. – Хоть и малы шансы, а вдруг?

Кощей выехал на половину моста в одиночестве. Фигура в сияющих доспехах, отделанных серебром, смотрелась внушительно, серый конь под ним стоял спокойно. Кощей всегда предпочитал серых лошадей, он и сам не знал почему. Цвет серебра был ему всегда милей сияния золота. Кощей давно облысел, борода и усы у него не росли, поэтому его лицо многие сочли бы зловещим. Его никогда не любили: что бы он ни делал – он вызывал у людей только страх и неприязнь. Даже когда он во главе русского войска гнал орду степняков – и то его встречали в лучшем случае вежливыми улыбками, а вся слава и любовь доставались Финисту – Ясному Соколу – вот уж кто умел вызывать симпатию и радость. А ведь без него, Кощея, ставшего воеводой, все восстание Финиста закончилось бы в первый месяц – степняки бы просто разгромили его войско. Лишь железная воля Кощея смогла удержать тогда князей и воевод в одной упряжке, сделать их единой армией. И как они его отблагодарили? Вначале бросили одного против рассвирепевшего воинства кочевников, желающих отомстить за былые поражения, а потом, когда он вопреки всем ожиданиям смог победить, пошли на него походом. «Вот только Горыныча они не ожидали встретить», – усмехнулся про себя Кощей и бросил взгляд на змея. Горыныч стоял в стороне, равнодушно глядя перед собой, все три его головы, замерев, смотрели в одну точку.

«Прости, дружище, – подумал Кощей грустно, – ты славно служил мне при жизни, послужи и теперь».

Когда Змей Горыныч начал болеть и чахнуть, Кощей понял: то, что хранило его все эти годы, – не вечно, змей был уже стар и долго не протянул бы. Тогда-то и возник неприступный Черный замок: Кощей давал себе не больше года после смерти змея, кто-то обязательно должен был явиться. Тогда-то, когда он стоял над телом мертвого змея, полный горестных дум, и родилась мысль: если из мертвого человека можно сделать упыря или варколака, возможно, и из змея что-то получится? По счастью, оживление сработало. Пусть новый упырозмей или вурдалазмей и не летал, и утратил способность дышать огнем, но он все так же пугал остальных – просто тем, что он был, а также той грозной славой, что у него когда-то была. К сожалению, против замка это не поможет, хотя, возможно, им еще удастся напугать берендеев. Черная гора рождала только одного змея зараз, и сразу после смерти своего Горыныча Кощей поспешил к горе. Его упыри излазили все пещеры, но нового змееныша не нашли: то ли новый змей не родился, пока старый существует, пусть даже в таком, не совсем живом состоянии, то ли