"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

Кощей даже улыбнулся своим мыслям. Дмитрий же все понял не так.

– Смейся старик, посмотрим, кто последним будет смеяться!

Витязь развернул своего скакуна и ускакал назад в замок. Мост снова медленно подняли.

– Смеяться последним буду я, – ответил Кощей, ни к кому особенно не обращаясь, – я же бессмертный.

В лагере Кощея ждало вернувшееся Лихо Одноглазое. Кощей ужасно обрадовался даже такому обществу: Лихо хотя бы разговаривало, в отличие от упырей. Огромная фигура Лиха стояла возле лагеря, покачиваясь из стороны в сторону, единственный глаз смотрел в землю.

– Простите, господин, я подвела вас. – Лихо виновато шмыгнуло. Кощей заметил, что Лихо всегда говорило о себе в женском роде, хотя представить это несуразное огромное существо женщиной даже он не смог бы. Однако обращаться к существу он старался так же, в женском роде – ему казалось, что Лиху это было приятно. Впрочем, поди разбери этих чудищ…

По договору с Вием ему достались два черных богатыря – одним из них было Лихо, вторым же – Идолище Поганое. Идолище был мерзкий толстяк, уродливый и с подлым характером. Кощей не раз замечал, что тому нравится причинять боль другим. Исполнительностью Идолище не славился, в этот раз он даже не вышел встречать Кощея. Где его носило – было непонятно. Лихо же, наоборот, всегда было исполнительным, стараясь выполнить распоряжения наилучшим образом. Именно Лиху Кощей поручил выманить войско князя Владимира и завести его подальше на юг, чтобы, когда придет время захватывать Жар-птицу, Владимир не успел бы прийти на помощь своей сестре.

– Ничего, – улыбнулся Кощей своему единственному верному богатырю, – все было сделано просто великолепно, я рад, что ты жива.

– Нет, – Лихо виновато покачивалось, не зная, куда деть свои огромные ручищи, единственный глаз смотрел прямо в землю, под ноги Кощея, – не все великолепно.

– Они разбили наше войско, я знаю, – заверил Лихо Кощей. – Не волнуйся, я это предусмотрел.

– Зайца нет, – выдохнуло Лихо.

Кощей оцепенел.

– Как – зайца нет? Этого не может быть! Ты точно тот дуб осмотрела?

– Точно, – шмыгнуло Лихо, – дуб тот, а зайца нет.

– Но ведь… там все было устроено так, что забрать зайца может только наш сторонник: тот, кто худых мыслей про меня не имеет и никогда не имел.

– Угу, – Лихо просто не знало, куда себя деть, – а зайца нет.

Кощею стало совсем нехорошо. Как его теперь называть? Кощей… смертный?

Глава 38

Сколько жизней у кошки?

Лучина коптила едва-едва, так что вечерняя темнота скрывала сидящих за столом в большой горнице. На столе стояли еда и напитки. Собравшиеся тут давно знали друг друга. Сейчас именно они не столько олицетворяли, сколько являли собой власть в стольном Киеве. Княжеский шут Растеряха, начальник тайного двора боярин Полкан и командир городской стражи Митрофан. Разговор за столом шел серьезный, старые знакомцы рядили промеж собой о том, как дальше жить да что делать. Растеряха бросил украдкой взгляд на Митрофана: тот отправил в рот очередной грибочек и по-прежнему молчал. Никто не хотел переходить к главному первым, поэтому Растеряха решился начать.

– Даниил себя странно ведет. – Он выжидающе замолчал, изучая реакцию собеседников на имя галицкого князя. – Может требовать земли, вольности себе – а молчит.

– Вот только войско свое не увел, – Полкан тоже осторожно коснулся скользкой темы, – словно выжидает чего-то.

– Всех пленников отпустил, кроме Святослава да этого приятеля бывшего царевича. – Митрофан так же сторожко поддержал разговор. – Слыхали, как он выл, когда его к плахе тащили? Прям как собака.

– Или как волк, – согласился шут. – Вот уж кому имя говорящее досталось.

Над столом снова повисла тишина.

– Ну давайте выпьем, братья, за здоровье княгини нашей, Аленушки, – поднял чарку Митрофан. – Дай ей боги крепкого здоровья, править нам на радость.

Чарки чокнулись. Начало было положено. Митрофан предложил сторону Аленушки принять, и остальные согласились. Тут все было и так понятно, но соглашение предстояло проговорить словами, иначе нельзя.

Растеряха отлично понимал, как совершаются подобные дела. Оставшихся двоих тоже ничуть не обманывало несерьезное звание их собеседника – шут. Шут княжеский в уши правителя может говорить, а тот его может и услышать. И полетят с плахи головы – и боярина, что земли да богатства имеет несказанно многие, и воеводы, за которым тысячи воинов шли еще недавно, – а шут будет стоять возле князя да шутить весело, бубенцами позванивая – динь-дон… «Ну что же, давайте еще один момент попробуем проговорить».

– С Даниилом Галицким теперь никто по силе не сравнится, – произнес Растеряха. – Святослав в темнице, остальные князья разбиты, а он вон, во главе войска стоит под Киевом.

– Ну дай боги ему здоровья, – высказал свое мнение Полкан.

«Ну что же, тебе что Владимир, что Даниил, – понял его Растеряха, – мне бы, конечно, лучше Владимира, да не вернешь его к жизни. А кроме него – и мне все равно, пусть даже Даниил, ничем не хуже остальных. Тихий он, конечно, да себе на уме уж больно, ну да у каждого свои недостатки найдутся. А Митрофан чего молчит?» Растеряха посмотрел на начальника стражи.

– Даниил Галицкий – человек достойный, – произнес Митрофан, осторожно подбирая слова, – вот только историю я вам одну расскажу, недавно совсем дело было. Приходят ко мне крестьяне из деревни Пироговки: мать, стало быть, и отец, и отроковица с ними, маленькая пигалица девяти лет от роду. Так, мол, и так, говорят, просим защиты и справедливости…

Митрофан нахмурился: было видно, что ему трудно рассказывать и вспоминать эту историю.

– Ходит к ним в деревню, говорят, гигант одноглазый да насильничает их малютку. А возразить не смей – убить всех грозится. И воины с ним, да со львом золотым на синих камзолах.

– Лютополк! – ахнул Полкан.

– Кто же еще? – грустно вздохнул Митрофан. – А как мне их защитить, коли это сам воевода князя Даниила, герой битвы у Протолчего брода?

– Про Лютополка разные слухи ходили, один другого гаже, – вспомнил Растеряха.

– Управы на воеводу сейчас нет, – горестно вздохнул Полкан.

– Я к князю пошел, – ответил Митрофан, – надо же было что-то сделать.

– А он? – удивился смелости стражника Растеряха.

– А что он? – Митрофан потупил взгляд и вздохнул. – Посмотрел на меня взглядом своим холодным и сказал: «Забавно». Вот и весь сказ.

Над столом снова повисла тишина, Растеряха не знал, что сказать, Полкан тоже молчал.

– А я, думаете, успокоился? – взорвался Митрофан. – Думаете, просто так умылся? Ну уж дудки, я на коня вскочил и в Пироговку – думал, спрячу девчушку, пока войско