Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— И что, это по правилам?

— Формально — да. Игрок имеет право оспаривать решения судьи. Имеет право просить посмотреть след на грунтовом покрытии. Имеет право требовать переигровки при помехе. — Илзе скривилась. — Правила написаны для честной игры. Никто не оговаривает количество обращений за апелляцией, формально она права. Фактически… на нее посмотрят косо, но на нее и так смотрят косо, ей что с гуся вода. Вообще-то я думала, что нам это на руку… Лилия играет в бешеном темпе и устает, я думала, что ей перерывы на пользу… — Илзе прикусывает губу.

— К сожалению нет. — говорит Виктор, глядя на площадку, где сама румынка отдыхала в тенечке, пока ее тренер спорил с судьей. Сделать так же? Пойти спорить с судьей за каждый мяч? Толку-то… самая главная проблема, которую пока не видит Илзе и Арина, но уже видит он и наверняка видит сама Попеску — в том, что Лиле становится скучно.

После очередного затянувшегося спора — на этот раз Димитреску требовал проверить след от мяча аж в двух местах, утверждая, что мяч дважды коснулся корта — Виктор увидел то, чего боялся. Лиля стояла у задней линии и набивала мяч ракеткой. Подбрасывала вверх, ловила на струны, снова подбрасывала. Раз, два, три, четыре… На пятнадцатом ударе она начала крутить ракетку между подбросами — сложный трюк, который требовал концентрации и ловкости. На двадцатом — добавила перехват за спиной.

Трибуны зашептались. Кто-то даже захлопал.

— Что она делает? — прошипела Арина. — Это же матч, а не цирк!

— Ей скучно, — тихо ответил Виктор. Он видел это по её лицу. Игра с ракеткой увлекла Лилю куда больше, чем ожидание решения судьи. Глаза заблестели, на губах появилась улыбка — настоящая, не вежливая. Она даже не смотрела в сторону судейской вышки, где Димитреску продолжал что-то доказывать.

— Очко засчитано, — наконец объявил судья. — Игра продолжается. Подача Бергштейн.

Лиля поймала мяч рукой, рассеянно посмотрела на корт. Вышла на позицию. Подбросила мяч для подачи — и ударила как-то вяло, без огонька. Подача прошла, но слабая, удобная. Попеску легко отбила, и следующий розыгрыш румынка выиграла в три удара.

— Она играет спустя рукава, — сказала Илзе, и в её голосе прозвучало недоумение. — Почему? Она же может лучше, гораздо лучше…

— Потому что ей интереснее жонглировать, чем играть, — ответил Виктор.

Илзе повернулась к нему, нахмурившись.

— Что?

— Попеску её прочитала, поняла. Лиля потеряла интерес к матчу. Для неё сейчас теннис — это рутина, обязаловка. А вот крутить ракетку — это весело, это ново, это интересно. А если Лиле что-то неинтересно, то… — он пожимает плечами.

— Это меня в ней и бесит. — говорит Арина: — Лилька никогда не понимает, что важно, а что нет. И вообще она… такая!

— Это же турнир на Кубок Дружбы Народов! — моргает Илзе: — это… национальный турнир, с международным статусом! Да, без занесения в рейтинговые таблицы, но его результаты все равно учитываются! А для нее — это шанс выбиться в мир большого тенниса, сразу на уровень серьезных игроков, заявить о себе!

— И… к сожалению для нее это ничего не значит. — говорит Виктор, наклоняясь вперед и глядя на корт.

Следующие два гейма подтвердили его слова. Между розыгрышами Лиля находила себе развлечения: то балансировала ракетку на пальце, то пыталась попасть мячом в конкретную точку на заборе за кортом, то просто смотрела на облака, запрокинув голову. А когда приходило время играть — играла механически, без души, словно отбывая повинность.

— Но… надо что-то делать! — говорит Илзе вставая со скамейки: — объявим тайм-аут! Надо с ней поговорить! Объяснить! Нельзя же так! Я ей скажу…

— Так не получится. — прерывает ее Виктор: — так вы только хуже сделаете… — он переводит взгляд на корт, где опять перерыв на апелляцию мяча, Попеску ушла отдыхать, а ее тренер спорит с судьей, тыча пальцем и требуя замерить след от мяча на грунте, провести экспертизу. Лилька тем временем крутит ракетку, резко отпуская рукоять вниз и подставляя руку, чтобы та, прокрутившись — с звонким шлепком легла ей в ладонь. Со стороны создавалось впечатление что ракетка — парит в воздухе, а рукоять сама собой послушно притягивается к ее ладони.

— Лиля! — повышает голос Виктор. Девушка оглядывается на него и весело машет рукой, мол, привет, я тут. Виктор прикладывает ладони ко рту.

— Астрахань! — кричит он. Девушка на корте — замирает. Опускает ракетку. Задумывается.

— Новокузнецк! — отвечает она.

— Калининград! — говорит Виктор.

— Мяч засчитан Бергштейн. — слышен голос судьи, который закончил с апелляцией Попеску: — подача Бергштейн!

— Душанбе! — откликается Лиля, отбегая к задней линии и вскидывая мячик над головой. Удар! Стремительный, сильный, резкий! Мячик словно исчезает в воздухе, желтой молнией размазывается по пространству…

— Эйс! — голос судьи. Попеску вскидывает руку, требуя апелляции, ее тренер вскакивает с места, а Лилька, не обращая на это внимания — поворачивается к Виктору.

— Ереван! — говорит он.

— Новосибирск! — откликается Лиля и подпрыгивает на месте, ее глаза горят: — кто проиграет — будет мороженым угощать! Или нет! Играем на желание!

— Не было аута! — тем временем спорит тренер Попеску с судьей.

— Что это такое? — не понимает Илзе, глядя на повеселевшую Лилю: — что это было? Вы же наоборот ее от игры отвлекаете… почему она играть стала лучше?

— Колокамск! — выкрикивает Виктор с улыбкой. Поворачивает голову к Илзе.

— Понимаете… — говорит он шепотом: — ее проблема в том, что она и думает, и двигается слишком быстро. Когда ей дополнительно задачка подкидывается, она воспринимает это как вызов. Она вполне в состоянии одновременно в «города» играть и на корте держаться. Более того… — он усмехается: — когда она азартно играет в теннис, ей важно чтобы игра шла, понимаете? А когда мы с ней в города играем… она перестала следить за тем, чтобы ее соперница взяла мяч и начала