Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

к сожалению, не до конца поняли суть своей роли… — качает головой Савельев и с явным осуждением во взгляде смотрит на площадку: — в наше время трудно встретить молодых актеров, которые играли бы с полной самоотдачей…

— Георгий Александрович… может все же каскадеров пустим? — жалобно спрашивает Людочка: — у Светлова синяк на все лицо, а у Туманова ус оторвали… оторвался… и рубашка порвана. И… что там с Олежкой?

— Скорее всего сотрясение, — отвечает медик, склонившийся над стонущим актером: — ну и перелом…

— Перелом⁈

— Или перелом или трещина пятого и шестого ребер. Без рентгена трудно сказать. — женщина поднимает взгляд: — Георгий Александрович, Крымова нужно в больницу везти.

— Какая досада. — морщится режиссер: — Олег Васильевич, вы не потерпите еще парочку дублей?

— Нет! Я к… к этой больше близко не подойду!

— Вы меня уж извините. — говорит Валя Федосеева, делая шаг к лежащему: — Георгий Савельевич сказал «представьте что вашу подругу обидеть хотят и действуйте как в жизни бы действовали»… вот я и…

— Уберите ее от меня!

— Никогда не слышала, чтобы мужики так визжали. — говорит себе под нос Алена Маслова: — вот как Валька на людей действует. И вообще, как я посмотрю она с нами в волейболе только таланты свои растрачивает. Ей на рестлинг нужно идти или на бои без правил.

— Какая рифма к слову «Карьера»? — задается вопросом Юля Синицына, поднимая глаза вверх: — «закатилась актрисы карьера»… что там дальше? «Отобрали носки у курьера»? Почему носки? Почему курьера?

— Никуда она не закатилась. — твердо говорит Маша Волокитина: — Валька, ты не переживай, ты все правильно делала, вот если бы ко мне кто пристал в парке культуры и отдыха в пятницу — ты бы так же поступила! Просто… — она смотрит на лежащего актера, которого аккуратно перекладывают на носилки, на второго, который держится за лицо, скрывая наливающийся синяк. Качает головой. — Просто ты в следующий раз поаккуратнее. — говорит она: — а то актеров на тебя не напасешься.

— Сломала ребро — показала бедро. — говорит Синицына: — нет, не годится. Может ямбом пятистопным?

— Ты еще лимерик напиши. — советует ей Наташа Маркова: — Синицына, ты литературный кадавр, прекрати над русским языком издеваться, он, конечно, великий и могучий, но… — она качает головой: — выучи французский, будешь Мишель пугать.

— Закатится актёрская карьера… — задумчиво говорит Юля Синицына: — Сломала Федосеева ребро… но только тот, в ком нету этой веры поймет как ей по жизни повезло?

— Кто-нибудь, пристрелите меня…

— Ну и что делать? — говорит режиссер, глядя вслед носилкам, на которых уносят Крымова: — нужна замена Крымову!

— Георгий Александрович, у нас каскадеры есть!

— Каскадеры… — ворчит Савельев: — ладно, давай каскадеров…

— Всех троих заменить?

— Нет, только выбывшего. Борис Иванович, Игорь Николаевич… — он поворачивается к актерам, один из которых все еще держится за заплывший глаз: — вы в состоянии продолжать съемки?

— Конечно! — кивает относительно целый Борис Туманов: — правда у меня ус оторвался. И… я грязный весь… — он критически осматривает себя снизу доверху: — когда «крепостная девушка» меня в кусты по высокой дуге бросила — рубашка порвалась. Хорошо, что я на самбо ходил, успел сгруппироваться и падение отработать, кого другого убила бы… — он с уважением смотрит на Валю: — а вы девушка чем занимаетесь? Самбо? Дзюдо?

— Я в волейбол играю. — говорит Валя.

— … тоже буду играть. — отрывает руку от лица Игорь Светлов: — не брошу съемку на середине.

— Гримера! — повышает голос Людочка: — короткий перерыв! Гримера — Светлову синяк заретушировать! И костюмера — рубашку Туманову поменяйте!

— И ус…

— И усы ему приклейте нормально! Чтобы не отодрать! Перерыв десять минут! Далеко не расходимся, актеры — никакой еды, можно воды попить, вы же в костюмах!

— Ты, Валька в следующий раз сразу им головы откручивай, чего уж там. — говорит Алена Маслова: — раз и все. Вот была бы у Алена Делона такая же партнерша на заре его карьеры, так мы бы его и не знали сейчас. Потому что его на третьем дубле убили бы.

— Аленка, ты не помогаешь. — морщится Маша Волокитина: — Маркова, сгоняй за водичкой, видишь, Вале худо.

— Она переживает что мало вдарила. — кивает Маслова: — а я-то дурочка в пятницу на танцульки с Марковой хожу. Вот с кем нужно ходить — с Валькой! Пусть только попробует кто в следующий раз мне в «белом танце» отказать!

— С тобой танцевать не хотят, потому что ты шалава. — говорит Синицына: — и весь город это знает.

— Чего⁈ Кто такое тебе сказал⁈ Маркова! Ах ты…

— Чего сразу Маркова-то⁈

— Началось. — закатила глаза Маша: — выясните уже наконец кто из вас двоих шалава и успокойтесь. Валя… а ты не переживай. Он сам виноват, что тебе такие инструкции дал. «Действуй как в жизни» — передразнивает она режиссера: — а если бы фильм про войну был? Боевые патроны раздал бы?

— С Георгия Александровича станется. — подходит к ним один из актеров, тот, что в разорванной рубашке: — здравствуйте, девушки. Как-то не получилось познакомиться как следует. Меня зовут Борис. Туманов Борис.

— Знаем. Гнусный тип, приспешник барчука, мажор и насильник. — кивает Алена Маслова: — с такими не знакомимся. Это кем же нужно быть чтобы бедную крепостную француженку насиловать?

— Господи, Маслова, мне так за тебя стыдно сейчас… — вздыхает Маша и поворачивается к актеру: — не обращайте внимания, у нас в команде таких блаженных несколько. Она если на улице Броневого встретит, то скорее всего в милицию позвонит что «немцы в городе». Меня Мария зовут. Эта вот — Алена. Наташа Маркова. Юля Синицына.

— Вы такие молодцы. — говорит Борис, не сводя взгляда с Вали Федосеевой: — что пришли свою подругу поддержать.

— А то! — говорит Наташа Маркова, сделав шаг вперед и