Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Это… у нее манера такая? — переспрашивает Виктор.

— Кто-то прозвал эту Попеску «Карпатской Лисой», — поясняет Илзе. — Она довольно техничная соперница, сильный бэкхенд, уверенная в розыгрышах на задней линии, но может и к сетке выйти… но знаменита она тем, что хитрая как лисица. В каждом своём матче она — разная. Подстраивается под игру соперниц, становится очень неудобной. Как говорят про таких — «играет головой».

Попеску действительно появилась на площадке. Высокая, темноволосая, в элегантном белом платье с румынским флагом на груди. Шла не торопясь, помахивая рукой трибунам, улыбаясь кому-то в толпе. За ней, чуть поодаль, шагал грузный мужчина лет пятидесяти пяти с седыми усами и папкой под мышкой — её тренер, Штефан Димитреску.

Виктор наблюдал за румынкой, отмечая детали. Та двигалась как актриса на сцене — каждый жест выверен, каждый шаг рассчитан. Подошла к своей скамейке, села, начала неторопливо перебирать вещи в сумке. Достала полотенце, бутылку воды, запасную ракетку. Положила всё аккуратно, по порядку. Никакой суеты, никакой спешки. Будто не на полуфинал пришла, а на прогулку в парке.

Судья на вышке откашлялся в микрофон.

— Полуфинал женского одиночного разряда. Мария Попеску, Румыния, против Лилии Бергштейн, СССР. Первая подача — Попеску.

Они вышли к сетке для жеребьёвки. Виктор видел, как Попеску протянула руку первой, улыбнулась тепло, по-дружески. Лиля пожала её, ответила что-то — слов отсюда было не разобрать. Рукопожатие короткое, деловое. Но Виктор заметил, как глаза румынки скользнули по лицу Лили, задержались на секунду. Оценивающий взгляд. Профессиональный.

Первый сет начался спокойно. Попеску подавала уверенно, но без особой силы. Виктор сразу понял — прощупывает, изучает. Смотрит, как Лиля двигается, как отвечает, какой рукой предпочитает бить. Лиля отвечала точно, старалась держать мяч в игре, не рисковать. Первые два гейма прошли быстро — каждая взяла свою подачу.

— Пока нормально, — тихо сказала Арина.

— Пока, — согласилась Илзе, но в её голосе Виктор уловил нотку беспокойства.

На третьем гейме всё изменилось.

Лиля подавала. Первая подача — в корт, хорошая, глубокая. Попеску отбила с бэкхенда, мяч полетел по диагонали. Лиля метнулась вправо, достала, послала обратно.

Виктор подался вперёд, следя за розыгрышем. Десять ударов. Пятнадцать. Двадцать. Лиля бегала по корту, доставая каждый мяч, а Попеску… Попеску почти не двигалась. Стояла в центре своей половины и перекидывала мяч то влево, то вправо, заставляя соперницу метаться из угла в угол.

Надо было бы, конечно, Лиле сказать, чтобы и она ее гоняла… — подумал он, а то опять в свою игру играет… только выматывается попусту. Но… это ее игра, так она жизнь видит.

Наконец Лиля нашла момент, ударила сильнее, мяч прошёл мимо Попеску и приземлился в углу корта.

— Аут! — тут же крикнула Попеску, поднимая руку.

Виктор нахмурился. Мяч был хорошим. Он видел это даже отсюда — жёлтый мячик коснулся белой разметки, а не ушёл за неё.

Судья на вышке наклонился вперёд, посмотрел на линейного. Тот молчал, не поднимая флажка.

— Мяч был на линии, — голос Лили донёсся с корта.

Попеску улыбнулась, развела руками. Сказала что-то — Виктор не расслышал, но увидел, как румынка обернулась к своему тренеру. Димитреску тяжело поднялся со скамейки и пошёл к судейской вышке.

— Что происходит? — спросила Арина.

— Оспаривает, — коротко ответила Илзе. Губы её сжались в тонкую линию.

Виктор смотрел, как Димитреску разговаривает с судьёй — негромко, но настойчиво, размахивая руками. Судья слушал, хмурился, качал головой. Лиля стояла у сетки, сжимая ракетку. Даже отсюда было видно, что ей неймется, она переносила вес тела с ноги на ногу, нетерпеливо подпрыгивала на носочках, что-то бормотала себе под нос, взмахивая ракеткой.

А Попеску тем временем отошла к своей скамейке. Села. Взяла полотенце, неторопливо вытерла лицо. Отпила воды. Поправила шнурки на кроссовках.

Виктор почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в груди. Он понял. Понял, что происходит.

Она отдыхает, пока её тренер спорит. А Лиля стоит и ждёт. Остывает. Теряет ритм. Это ее раздражает, вот к бабке не ходи. Лилька любит, когда игра продолжается, все эти остановки ей мешают сосредоточиться, она фокус долго удерживать не может и если это намеренная тактика, то…

Обсуждение длилось минуты три. Наконец судья поднял руку.

— Очко засчитано. Мяч был в корте.

Попеску пожала плечами, поднялась со скамейки. Виктор видел, как она что-то сказала Лиле — с улыбкой, дружелюбно. А потом вернулась на позицию, свежая и отдохнувшая.

Лиля подавала. Мяч ушёл в сетку.

— Чёрт, — выдохнула Арина: — как так-то? Она же с мячом что угодно делать может, как так? В сетку… Виктор Борисович, что происходит⁈

Виктор промолчал. Он смотрел на корт, и с каждой минутой картина становилась яснее. К середине первого сета система румынской спортсменки работала как часы. Каждый спорный мяч — а спорным становился почти каждый мяч, который Попеску не могла достать — превращался в долгое обсуждение. Димитреску поднимался со скамейки, шёл к судье, спорил, размахивал руками, требовал посмотреть след на корте. Иногда к обсуждению приглашали Лилю — она должна была подойти, показать, куда, по её мнению, упал мяч, объяснить, почему считает его хорошим.

А Попеску в это время отдыхала. Виктор считал. После первого спора — три минуты отдыха для румынки. После второго — четыре. После третьего — снова три. И бог с ним что Лиля за это время успевала остыть, она даже остывшая десять очков фору дала бы, но концентрация рассеивалась. Пока каждый мяч обсуждали по три минуты — Лиля успевала заскучать и помахать рукой Арине, пожонглировать ракеткой, увлечься чтением надписей на щитах что установлены вдоль корта, начать пританцовывать… и новый розыгрыш заставал ее врасплох, неподготовленной. Более того — ей все это начинало надоедать.

— Она её разводит, растягивает… — тихо сказал Виктор. Илзе кивнула.

— Вижу. Очередная хитрость Попеску.