"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

— Объясняю популярно и наглядно, как умственно отсталым. Ты носишь синие джинсы «Левис». Так? — спокойно уточняю у красотки.

— Ну да, — настороженно подтверждает девчонка. — И что?

Подколку про умственно отсталых она пропускает мимо ушей.

— А то, что это культовые брюки для гомиков. То есть таких мужиков, которые предпочитают ухаживать не за женщинами, а за женоподобными манерными мужчинками. И, естественно, трахать их, пардон за мой французский, в разработанные задницы. Да будет тебе известно, девочка, джинсы «Левис» приобрели широкую известность благодаря иллюстрациям известного пи…, извини, гея Джорджа Квейнтаса в культовом французском журнале гомосексуалистов «Гей Френч Лайф». А поскольку лягушатники усиленно навязывали всему миру своё видение стиля в одежде как единственно правильное, а Париж провозгласили Меккой моды, джинсы «Левис» обрели большую популярность сначала у голубых любителей волосатых задниц, а потом у быдла, слепо подхватившего стиль пи… геев. Нормальная девушка или мужчина такой зашквар не наденет.

Идём дальше. У тебя на футболке написано «Make love, not war!». Это лозунг хиппарей, призывающих заниматься любовью, а не войной. Такие футболки обычно носят представители этого движения, ставшего субкультурой и образом жизни определённой части молодёжи, начиная с шестидесятых годов. Значит, ты тоже к ним принадлежишь или, по крайней мере, разделяешь их ценности. Так?

— Допустим, — настороженно отвечает блондиночка. — Продолжай.

— А кто такие хиппи? Это вонючки, не мывшиеся месяцами, ходившие с засаленными волосами. Они пропагандировали свободную любовь. То есть трахали всё, что шевелится, такое же вонючее, потное и грязное. Часто даже массовые оргии устраивали, похожие на совокупления свиней в сарае с навозом. Для этого и жили коммунами. А чтобы достичь просветления, ударно употребляли тяжёлые наркотики в огромных количествах. Из-за этого десятки тысяч хиппи в различных уголках земного шара просто сдохли в собственной моче и испражнениях.

Подведем итог: внешние признаки, по которым ты любишь судить о человеке, указывают на то, что ты чушка, относишься к поклонницам нетрадиционной любви, обожаешь трахаться с кем попало. Ещё и наркоманка в придачу.

— Ты, ты… — Девчонка задыхается от ярости, в глазах сверкает ненависть. — Скотина!

Развеселившийся сявка показывает мне большой палец, с трудом сдерживаясь от хохота.

— Что, Ева, уели тебя? Думала, самая крутая? — гогочет он. — А сама даже не знаешь, что носишь.

— Идиот! — шипит на него блондинка и разворачивается ко мне: — Ты думаешь, что я поверила твоему бреду? Нафантазировал себе чёрт знает что и мне рассказываешь фигню какую-то.

— А ты спроси у знающих людей, — улыбаюсь я, — или прогуляйся к нашим хиппи. Они собираются на Пушке, Арбате, встречаются на Гоголевском бульваре или во Фрунзенском садике на Знаменке. Там тебе быстро всё расскажут о свободной любви, коммунах, предложат наркотики и прочие радости жизни. А продвинутые манерные мужчинки, изображающие богему, должны знать о Квейнтасе и джинсах «Левис». Правда, я не в курсе, как и где их найти. Просто потому, что не интересуюсь подобным.

— Не интересуешься? А откуда тогда знаешь? — язвительно выплевывает слова Ева.

— Оттуда. Прессу надо читать, новости культуры, повышать свой кругозор. А вообще твой вопрос — это глупая попытка вести дискуссию в духе «сам такой». На уровне детского сада. — Ехидная улыбка расцветает на моем лице. — Ты ещё песочком в меня кинь или ножкой топни.

— Дурак. — Блондинка надувается и резко отворачивается.

— Слушай, умная, так что там насчет любви? — продолжаю куражиться я. — Твоё предложение, написанное на футболке, в силе? Здесь одно из двух. Или ты дремучая, как средневековая крестьянка, не знаешь английский и не умеешь пользоваться словарём, чтобы разобрать, какая хрень написана на твоей футболке. Или, наоборот, ненавязчиво предлагаешь мужчинам заняться с тобой любовью. Какой вариант верный?

Довольный гопник, не стесняясь, ржёт, хлопая себя по коленям.

— Миша, не корчи из себя интеллигента, образование на твоих синих пальцах написано, — насмешливо отвечает блондинка, — ты всегда был алкашом и хулиганом. А сейчас интеллектуала из себя строишь.

— Вот видишь, ты опять по внешности судишь, — улыбнулся я. — А может, я исправиться решил и взяться за ум? А под личиной, как ты говоришь, алкаша и хулигана, скрывается трепетная душа, жаждущая романтических отношений и чистой страстной любви? Вот ты, как настоящая хиппи, могла бы помочь мне в этом. Только помойся как следует, я, конечно, всё понимаю, отрицание традиционных ценностей и всё такое, но грязнуль не люблю. Могу даже тебе кусок хозяйственного мыла выделить для этого. Знаешь, как им пользоваться?

Девчонка хватает ртом воздух, не зная, что ответить, и только сверлит меня бешеными глазами. Я иронично смотрю на неё. Во двор заезжает сиреневая «шестёрка».

— Андрей приехал, сейчас он тебе всё разъяснит популярно, что почём. — На лице блондинки появляется злорадная улыбка.

— Знаешь, даже не удивлюсь, — усмехаюсь я, — неандертальцы тоже, чуть что, хватались за дубины и камни. Отстаивать свою точку зрения словами было для них слишком сложно.

Из остановившейся «шестёрки» выпрыгивает высокий широкоплечий брюнет в светлой рубашке и модных брюках цвета «кофе с молоком», оснащённых накладными карманами сбоку и под коленями. С заднего сиденья вылезает русоволосый лохматый культурист. Ноги-колонны с массивными ляжками натягивают серые штаны, бычья грудная клетка чуть не разрывает черную футболку, широченные плечи и огромные шары бицепсов играют на мощных ручищах.

«Мутант какой-то», — делаю вывод, внимательно рассматривая жертву стероидов.

Парочка не торопясь подходит к нам.

— Ева, они к тебе пристают? — покровительственно спрашивает брюнет, обнимая девушку за талию.

Она чуть отстраняется, заставляя его убрать руку, и задумчиво глядит на меня.

Мои губы кривятся в презрительной усмешке. Сейчас блондинка с удовольствием даст команду «фас» своему воздыхателю.

Девушка смотрит на меня, хочет что-то сказать, но передумывает.

— Нет, всё нормально, идём отсюда. — Блондинка тянет парня от нас.

— Ева, подожди, — брюнет кидает на меня короткий взгляд и отстраняется. — Что-то мне не нравится, как этот алкаш на нас смотрит. Борзый очень. Ты чего, плесень, зенки вылупил, на пузырь не хватает, вот и бесишься?

«Да что же вы такие однообразные: водка, пузырь, алкаш? Фантазии на другое не хватает?» — мелькает досадливая мысль.

Спокойно рассматриваю Андрея. Отмечаю перебитую переносицу, сбитые костяшки на руках, шрамик от рассечения на лбу.

«Боксёр. 100 процентов».

Молчание брюнет воспринимает как слабость.

— Чего заткнулся, уголовник херов? Ссыкотно? — Парень с превосходством смотрит на меня. Качок рядом надменно ухмыляется.

По уму надо было промолчать. Но в душе поднимается мутная волна раздражения.

— Ага, — киваю Андрею, и он расплывается в победной улыбке. — Очень тебя боюсь. Люди всегда опасались бешеных животных. А ты такой высокий, сильный и умный, наверное. Был, пока по голове бить не начали. Но