"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— Позвольте мне сказать, — Тор встал.

По залу распространился шепоток. Никто не ожидал, что тойон будет на моей стороне. Жена женой, но речь идет о брате. Все-таки родная кровь.

Мужчина поступил хитро. Он не просил напрямую меня помиловать, вместо этого заговорив о другом:

— Гибель Вилфреда ужасна, спору нет. Я скорблю по брату. Но все мы помним, кем является миледи Алианна. Она — дочь тойона Освальда главы рода Леннарт — нашего уважаемого и могущественного соседа. Кто знает, сколько воинов у Освальда и как богата его казна?

Вопрос повис в воздухе, но на меня смотрели с куда большим уважением. А я сидела, ошеломленная. Мои родители давно мертвы, и я привыкла к одиночеству. Настолько, что даже не подумала: родители Алианны могут быть живы. Сыграл роль и тот факт, что при обыске комнаты я не нашла следов их существования. Должны же, как минимум, сохраниться письма.

Упоминание отца никак не отозвалось в новом теле, а вот при мысли о матери в груди заныло. Похоже, Алианна была с ней близка. Но где свидетельства этой близости? Уничтожены самой Алианной? Мне не составило труда представить ее в ночи, сжигающей те самые письма. Но, ради всего святого, зачем ей так поступать?!

— Я скажу вам, — продолжил Тор, не дождавшись ответа. — Если выстроить его воинов от крепостной стены до маяка, они встанут в пять рядов.

По залу пролетел шепоток, кто-то присвистнул, а я приосанилась. Оказывается, у меня есть семья и довольно влиятельная. Вот оно — недостающее звено. Если побег станет неизбежным, у него хотя бы будет цель — крепость рода Леннарт. Даст бог, выживу сегодня и обязательно разузнаю подробности о родственниках.

— Казна тойона Освальда ничем не уступает нашей. Хотите ли вы, добрые люди, обвинить его дочь на основе домыслов одной женщины и вызвать тем самым гнев тойона Освальда?

Простой люд и старцы дружно покачали головами. Никто не желал связываться с моим отцом. Гунхильда только зубами скрипнула, а я едва удержалась, чтобы не вскочить и не расцеловать Тора. До чего здорово он все придумал!

Но я рано радовалась, старуха не из тех, кто легко сдается.

— Пусть так, — поднялась она с места. — Раз людской суд отказывается судить убийцу моего сына, я требую божьего суда. Против него даже тойон Освальд ничего не возразит.

Зал взорвался десятками голосов. Старцы о чем-то перешептывались, а я беспомощно оглядывалась, пытаясь сообразить, что происходит. И лишь посмотрев на Тора, поняла, что это конец. Мужчина сидел, склонив голову на соединенные ладони. Вся его поза говорила о безнадежности моего дела. Мы проиграли.

— Тихо! — главный старец снова взял слово. — В речах Гунхильды есть смысл. Ни тойон Освальд, ни кто-либо другой не оспорит божий суд. Скажи, Алианна дочь Освальда, согласна ли ты предстать перед богами и ответить за свои деяния? Если помыслы и руки твои чисты, тебе нечего бояться. Боги не допустят твоей гибели. Если же ты сделала то, в чем тебя винят, боги накажут, как подобает.

От меня ждали ответа, но я не знала, что сказать, а потому тянула время, надеясь, что Торвальд подскажет: медленно поднялась на ноги, оглядела собравшихся, облизнула губы. Тор верно истолковал мое замешательство и шепнул:

— Соглашайся. Отказ — признание вины.

Ну да, только невиновный пойдет на божий суд. Виновный постарается его избежать, ведь боги все видят.

— Я согласна, — кивнула.

Ответом мне был одобрительный гул зала.

— Так тому и быть, — заключил главный старец. — Пусть боги решат то, что не в силах решить люди. Да состоится охота!

Охота? Ноги подкосились, и я рухнула обратно в кресло. Он сказал «охота»? Что это за суд такой? Почему мне кажется, что боги здесь ни при чем и придется иметь дело с людьми? К тому же вооруженными. На охоту с пустыми руками не ходят.

После объявления приговора Тор самоустранился. Он позволил воинам увести меня, так и не взглянув в мою сторону, словно меня не существует. Не удивлюсь, если он уже подыскивает замену на место жены. От расстройства я едва не разрыдалась при всех. С трудом, стиснув зубы, сдержалась. Сегодня меня многого лишили, но честь пока со мной.

Конвой отвел меня обратно в комнату, которая в очередной раз превратилась в темницу. Снова по ту сторону двери стояла охрана, снова я ждала часа расплаты. Эта дурная традиция раздражала.

Ни Руну, ни Илву ко мне не пустили. Вместо нее пришла незнакомая девушка. Она молча помогла мне помыться и переодеться. На вопросы девушка отвечала глуповатой улыбкой. Или она не понимала язык, или вовсе была глухонемой.

Все меры предосторожности сводились к одному — пресечь возможный побег.

Я придвинула кресло вплотную к огню, чтобы согреться. Меня знобило и не только от холода. Так меня и застал припозднившийся визитер — в сорочке и халате, с распущенными волосами, сидящей у огня.

Гостем был главный старец, хотя я ждала другого. Явился напомнить правила охоты.

— Божий суд справедлив, дитя, — заявил он. — Если твоя совесть чиста, тебе нечего бояться.

— Вершат божий суд все же люди, — заметила я.

— Но ведут их руку все же боги, — в тон ответил он.

Что тут возразишь? Вера старца фанатична. Мне ее не поколебать.

— Завтра на рассвете откроют ворота замка. Охотники дадут тебе фору в два часа. После они выедут за тобой. Охота продлится ровно сутки. На следующем рассвете ты сможешь вернуться в крепость.

— При условии что выживу, — добавила я.

— Само собой. Коль богам будет угодно оправдать тебя, они сокроют твой след от охотников. К тому же тебе дадут нож. Если в процессе охоты ты убьешь кого-то из охотников, это не будет караться законом.

— Сколько всего будет охотников?

— Пять.

Пять воинов на одну меня. Богам придется попотеть, если они хотят сохранить мне жизнь.

— Я пойду пешком?

— Да, никто не должен помогать тебе. Даже животное. Это карается смертью.

— Куда мне идти?

— Куда пожелаешь, — развел руками старец. — И пусть боги хранят тебя, дитя.

Он повернулся к выходу, но я спросила:

— Меня запрещено навещать?

— Вовсе нет, — ответил старец. — Но я советую тебе провести эту ночь в молитвах, а не в праздной болтовне.

Старец ушел, а я долго сидела у огня, надеясь, что заглянет Торвальд. Но он не пришел.

* * *

Ночь