Фантастика 2026-90 - Василий Седой

***

Ровно в девять утра субботы Анна стоит в длинном казенном помещении на первом этаже ведомственного здания. Высокие окна в свинцовых переплетах, кирпичные стены пахнут остывшим металлом, кислотой и каким-то острым, неизвестным ей запахом — словно после грозы. Вдоль стен — верстаки, но взгляд приковывает к себе сооружение в центре: нагромождение ящиков, от которых тянутся толстые, в добрую медную проволоку, кабели. Они сходятся к некоему подобию мачты, увенчанной сплетением медных обручей. Возле основания мачты мужчина в холщовой блузе что-то яростно правит паяльником. От всей этой конструкции исходит тихое, но зловещее гудение.

— Под напряжением, Павел Иванович! — кричит молодой помощник в незнакомой форме.

Мужчина — очевидно, инженер Мельников — отскакивает от установки, замечает Анну и тут же, не представившись, энергично указывает на стол, заваленный стопками чертежей, листками с формулами, фарфоровыми катушками и разнообразными трубками.

— Аристова? Отлично! — его речь быстрая, четкая. — Вот — выкладки для пеленгационного прибора, вот — чертежи для полевого телеграфа, а вот — наброски по усилению дальности связи… И всё в беспорядке. Что они там наверху думают? Что у меня сто рук и десять голов?… Вы ведь не дура? — вдруг строго уточняет он. — Архаров обещал, что не дура.

— Я механик, Павел Иванович, — объясняет она. — С пневматикой, рычагами и пружинами знакома. Но электричество… для меня это пока темный лес.

— И прекрасно! — радуется Мельников. — Голова не забита предрассудками! Семь рублей за субботу, соберите всё это в систему. В понедельник отчеты отправлять, а у меня сам черт ногу сломит. И ради бога, если увидите ошибку в расчетах — ткните меня носом сразу. У них там от наших ошибок люди гибнут…

— С чего начнем, Павел Иванович? — спрашивает Анна, окидывая внимательным взглядом фронт работ. Выглядит так заманчиво, что у нее пальцы подрагивают от нетерпения. — С пеленгатора или телеграфа?

Мельников на секунду застывает, глядя на ее деловой вид, и лицо его озаряет улыбка — широкая и немного уставшая:

— С того, что полыхает жарче. С телеграфа. И спасибо, что пришли. Да смотрите, не прикасайтесь к оголенным концам. Убьетесь еще, досадно выйдет.

***

Утром воскресенья она отдает семь рублей Зине: им срочно нужна вторая кровать, потому что Васькина слишком узкая для двоих. Зина клятвенно обещает обойти все толкучки и сражаться за каждую копейку.

Голубев отправляется в Литовский замок, чтобы передать для Васьки кое-каких вещей и продуктов, сама же Анна спешит в библиотеку.

Каждый из семнадцати мертвых изобретателей публиковался — кто-то в составе сборников, кто-то писал целые монографии или даже многотомники научных работ. Часть они с Голубевым уже просмотрели дома, но и оставшейся литературы хватало с лихвой. Сверяясь с библиотечными каталогами, Анна проглядывает названия работ, пытаясь представить, с чего же логичнее начать. И быстро признает: ей и месяца не хватит, чтобы всё это прочитать.

Нет, тут нужно что-то другое.

Она поднимает глаза на строгую библиотекаршу за стойкой — ту самую, что ее выставила однажды, — набирается решимости. Разве еще в пятницу Анна не втолковывала Пете, что человеку ее положения нечего стыдиться?

Поднявшись из-за стола, она направляется к стойке с самым решительным видом, на который только способна в эту минуту.

Предъявляет свой читательский билет и служебный пропуск, единственный документ, который может внушить хоть какое-то почтение.

— Анна Владимировна Аристова, младший механик Специального технического отдела. По служебному делу мне требуется ознакомиться с читательским формуляром Леопольда Марковича Фалька.

Суровая тетушка, не отрывая от нее холодных глаз, медленно подтягивает к себе библиотечный формуляр Анны. Пальцы с затертым наперстком останавливаются на казенной бумажке.

— Основанием является справка от коллежского советника Архарова, — голос Анны твердеет. Она кивает на подшитую к ее формуляру справку: — Как указано, мой доступ предоставлен для выполнения служебных обязанностей. Текущее расследование — моя прямая обязанность.

— Ждите, — велит тетушка и, не сходя с места, поворачивает голову вглубь зала. Ее взгляд, острый и цепкий, выхватывает из-за шкафов суетливую фигуру младшего библиотекаря — подростка-гимназиста. Она призывает мальчишку к себе резким, отрывистым жестом.

Тот пулей подлетает к стойке.

— Бегите к Тарасу Ильичу, — велит она чуть слышно. — Скажите: Инесса Генриховна просит, тут полиция с обыском читательских формуляров пришла.

Мальчишка, шаркнув ногой, стремглав летит исполнять поручение. Инесса Генриховна снова усаживается на свой стул, складывает руки на столе и смотрит в пустоту мрачным, непроницаемым взглядом.

Всё это время Анна кусает губы и корит себя за то, что не догадалась еще в пятницу испросить в конторе какую-нибудь важную бумагу. Ну почему важные мысли вечно приходят с опозданием!

Тарас Ильич, грузный, неторопливый, подплывает к стойке. Инесса Генриховна шепчет ему со священным ужасом:

— Вот, требуют-с читательский билет Фалька.

— Леопольда Марковича? — хмурится грузный, впивается глазами в ее формуляр. — Так-с… Аристова… — бубнит себе под нос. — Справка от Архарова… — Его палец с застарелым чернильным пятном тычет в злополучный лист: — «Для выполнения служебных обязанностей»…

Он издает нечто среднее между кряхтеньем и фырканьем. Снова смотрит на справку, затем на Анну, и в его глазах идет тяжелая внутренняя борьба. С одной стороны — священный устав библиотеки. С другой — управление сыскной полиции и возможные крупные неприятности.

— Гм… Чрезвычайно… — всё никак не решается. — Чрезвычайно! Ладно. — Он резко кивает тетушке: — Инесса Генриховна, потрудитесь. Формуляр Фалька. Но ознакомление будет проходить тут, — грузный снова поворачивается к Анне, поднимая указательный палец, — у стойки, в моем присутствии. И без права делать пометки в деле! Понятно?

— Понятно, — от облегчения у Анны появляется слабость в ногах, и она невольно опирается на стойку.

Библиотекарша неохотно открывает ящичек, достает оттуда пожелтевший от времени и разбухший от частого употребления билет. Выкладывает на потертое дерево, но из рук не выпускает.

Фальк в основном берет патенты, иностранные труды и редкие чертежи. Анна даже не всегда понимает, чему именно посвящена та или иная книга, пытается запомнить названия и авторов. И замирает, увидев «Курьезную механику», которую старик читал три года назад.

— Эту, — указывает она Инессе Генриховне на запись в формуляре. — Мне требуется ознакомиться с этим изданием.

Библиотекарша с нескрываемым неудовольствием выписывает требование. Анна заполняет его дрожащей от нетерпения рукой. Проходит еще пятнадцать томительных минут, пока из глубин книгохранилища приносят скромный том в новехоньком переплете.

— Распишитесь, — сухо говорит Инесса Генриховна, протягивая журнал выдачи. — И помните: из зала не выносить. При малейшем подозрении в порче издания доступ будет отозван.

Анна ее уже не слушает, устраивается за ближайшим столом. Автор — Сергей Берёзов, в списке изобретателей