Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

месяцев, при первом же стрессе или нарушении диеты. Это бомба замедленного действия, которая рано или поздно приведет либо к прободению, либо к массивному кровотечению. Радикальное хирургическое лечение в данном случае — единственный надежный и, в долгосрочной перспективе, самый безопасный метод.

Шаповалов несколько секунд молчал, обдумывая мои слова. Затем он отхлебнул кофе из своей кружки и с удовлетворением кивнул.

— Ладно, Разумовский. Убедил. Твоя логика — железная. Готовь пациента к плановой операции.

— Ну наконец-то! — тут же оживился Фырк у меня в голове. — Дождался! Настоящая операция, с кровью, кишками и умными словами! Я уже заскучал от этой вашей скучной диагностики!

— И да, — добавил Шаповалов, ставя кружку на стол. — Ассистировать мне будешь ты. Первым ассистентом. Это твой пациент, твой диагноз — тебе и карты в руки. Можешь считать это своим настоящим посвящением в хирурги. Так что иди, получай согласие к пациента на операцию, и готовься. Завтра утром оперируем.

Я медленно кивнул, чувствуя, как внутри что-то, давно спавшее, наконец-то просыпается. Это было не ликование. Это было чувство возвращения домой.

Не симуляции, не диагностические ребусы, а настоящая, серьезная, хирургическая работа. То, по чему я скучал почти физически, как по отрезанной конечности.

— Спасибо, Игорь Степанович. Я буду готов.

Я встал и направился к выходу из ординаторской. Пока я шел по гулкому больничному коридору в палату к Калугину, мой мозг уже автоматически, почти рефлекторно, переключился в предоперационный режим. Все лишние мысли — о вернувшейся Борисовой, о будущих проблемах — отошли на второй, а то и на третий план.

Так, что у нас по пациенту?

Я начал мысленно, шаг за шагом, выстраивать план подготовки. Возраст — пятьдесят, относительно молодой. Сопутствующих патологий в карте я не видел, но нужно будет проверить все от и до.

Сердце, легкие, почки. Дам указание Пончику, чтобы он лично проконтролировал сбор всех анализов: развернутая биохимия, коагулограмма на все показатели, обязательно группа крови и резус-фактор — все должно быть готово к вечеру у меня на столе.

Пускай тоже поучаствует. Ему это будет не только интересно, но и полезно.

Дальше — подготовка. Нужно будет дать четкое указание сестринскому посту, чтобы сегодня вечером как следует подготовили операционное поле — вся верхняя половина живота должна быть идеально выбрита, без единого волоска.

И, самое главное, анестезиолог. Нужно будет лично с ним переговорить, предупредить о пенетрации в поджелудочную. Там могут быть неприятные сюрпризы с интубацией и реакцией на препараты. Риски нужно минимизировать.

Мозг работал четко и холодно, раскладывая все по полочкам, выстраивая безупречную логистическую цепочку предстоящих действий. Это было знакомое, почти медитативное состояние, которое я не испытывал уже очень давно. Состояние полной концентрации, когда существует только одна единственная цель — благополучный исход предстоящей операции.

На душе было легко и как-то по-хорошему азартно. Наконец-то, настоящее дело.

В коридоре, у самого поворота, я столкнулся нос к носу со Славой Пархоменко. Он, кажется, как раз закончил прием в своей «первичке» и выглядел порядком измотанным.

— О, Разумовский, вот ты где! Пропажа! — он искренне обрадовался, увидев меня. — Поздравляю с новым рангом! Вся больница уже гудит! Я уж думал, тебя после триумфа во Владимире Гильдия сразу к себе забрала, в столицу!

Я усмехнулся.

— Как видишь, пока еще здесь. Муромскую медицину поднимаю.

— Это хорошо! — он кивнул, и вдруг его лицо стало серьезным. — Слушай, Илья… тут дело одно есть. Серьезное. Не для коридора, да и не по телефону. Давай, может, вечером после смены пересечемся где-нибудь? Нужно поговорить.

Я удивленно посмотрел на него.

— Да, без проблем, Слава. Что-то случилось?

— Вечером. Все вечером, — он оглянулся по сторонам. — Я позвоню.

Он хлопнул меня по плечу и так же быстро скрылся за поворотом, оставив меня в полном недоумении.

— Ого! «Серьезное дело»! — тут же материализовался у меня в голове Фырк. — Наверняка он хочет занять у тебя денег! Ты же теперь богач! Или нет… он хочет попросить тебя помочь ему закадрить ту симпатичную медсестру Яночку! А может… может, это ловушка⁈ Точно, ловушка! Он — тайный агент твоих врагов! Он заманит тебя в темный и сырой подвал, а там вас будут ждать злые инквизиторы с мешками для трупов!

Я мысленно улыбнулся.

— Фырк, у тебя слишком буйная фантазия. Успокойся.

— А я говорю, ловушка! — не унимался он.

Что ж, посмотрим вечером, что это за «серьезное дело» такое. А сейчас нужно было готовиться к операции.

Я зашел в палату. На кровати у окна сидел крепкий, коренастый мужчин, моложавый. Михаил Вячеславович Калугин. Открытое, добродушное лицо, обрамленное морщинами, и большие, натруженные руки, сложенные на коленях.

Такие руки бывают у людей, которые всю жизнь работают не языком, а инструментом. Такие пациенты мне всегда нравились — они обычно не жаловались по пустякам.

— Ну что, лекарь, нашли что-нибудь серьезное? — спросил он, пытаясь улыбнуться, но получалось плохо.

— Нашел, Михаил Вячеславович. Давайте разбираться, — я присел на стул рядом. — Результаты ваших обследований готовы.

Я открыл в планшете результаты его обследований. На экране ярко высветилась трехмерная модель верхнего отдела его ЖКТ, построенная на основе данных томографии.

— Михаил Вячеславович, смотрите, — я развернул экран к нему. — Вот ваш желудок… а вот здесь, на выходе из него, в двенадцатиперстной кишке, у вас образовалась хроническая язва. Видите это углубление, похожее на кратер? Она уже довольно старая и глубокая.

Он молча кивнул, внимательно глядя на экран.

— Сама по себе язва — дело неприятное, но не смертельное, — продолжал я. — Проблема в том, что она у вас осложненная. Она оказалась настолько глубокой, что, по сути, «проела» стенку кишки и вросла вот в этот орган, — я выделил область поджелудочной железы. — Этот процесс называется пенетрация. И теперь именно поджелудочная, а не сам желудок, дает вам эти постоянные, ноющие боли в спине, которые вы не могли ничем снять.

Пока я объяснял, я, как бы между делом, открыл в его электронной карте вкладку «Административная информация». Отлично. Полная производственная страховка от металлургического комбината. С финансированием проблем не будет.

— Так что же, — он наконец поднял на меня глаза. — Это что-то вроде рака?

— Нет-нет, что вы, — я поспешил его успокоить. — Это не онкология. Это просто очень запущенная язвенная болезнь. Но если ее не убрать хирургически, она так и