Вернуть Боярство. Финал - Максим Мамаев

Закованные в прекрасную броню, отлично вооружённые всадники на крылатых конях обнаружили отряд, и сверху вниз полетели целые потоки боевой магии вперемешку с гранатами и зачарованными пулями. Каждый из всадников был минимум Адептом — и навскидку над отрядом сейчас кружилось не менее трёх сотен бойцов крылатой кавалерии…

— Не сдавайтесь, братья и сестры! — взревел отец Михаил. — Помните, от нас, возможно, зависит сама судьба Империи! Прорываемся…

Его крик потонул в грохоте, затмившем даже какофонию поля боя — часть крепостной стены вместе с крепкими, окованными сталью воротами разлетелась потоком битого камня, щепок и металлической стружки, сметённые боевым заклятием. Ослабленное разрушением этих преград, оно ударило в совместный щит отряда, играючи сломив и его — и остановилось лишь упершись в воздвигнутый стоящим рядом с отцом Михаилом Архимагом Дмитрием Розиным.

И даже так сей подвиг дался чародею седьмого ранга нелегко. Изо рта волшебника полилась кровавая пена, он захрипел и рухнул на колени, едва удержав удар… Удар, отнявший жизни четверти отряда и выключивший из игры их главную ударную силу.

Впрочем, даже если бы Розин остался боеспособен, это ничего бы не изменило. Ибо заклинание, которое он отразил, несомненно было восьмого ранга, а значит…

— Попались, крысы! — донёсся до них усиленный магией голос. — Так-так-так… Значит, эта сопля и есть ваше так называемое Дитя-Чудо? Надежда вашей варварской Империи, главное оружие? Смех, да и только…

Закованный в сплошные латные доспехи, чародей, что показался перед ними, был, несомненно, Магом Заклятий. Стяги королевского дома Пястов и корона, чьи золотые зубцы украшали шлем, не оставляли сомнений — перед ними был Станислав Август Понятовский, король Речи Посполитой собственной персоной.

И шёл он не один. Над головами отряда личной охраны, состоящего из трёх десятков Архимагов и Старших Магистров, летали десятки демонов, в том числе и несколько сопоставимых силой с самим королём. Пробиться через такую ударную группу, что сама по себе была сопоставима с целой армией, у них не имелось ни единого шанса…

— Проклятые… твари… — прохрипел, выхаркивая кровь, Розин. — Сдохну… но вы победу праздновать не будете!

— Оу, вы слышали, господа? — хохотнул Станислав. — Это ничтожество нам угрожает!

— Давай, русская курва, повесели нас! — подхватил кто-то из спутников короля. — Покажи, чем ты нас пугать собрался!

— Вырвем язык этой падали!

— На кол!..

Отец Михаил покрепче сжал ладонь десятилетней девочке в аккуратном, на удивление белоснежно-чистом сарафанчике, на лице которой лежала печать истощения. Маленькая Аня, та самая Дитя-Чудо, и была причиной того, что даже с наличием инфернальных тварей уровня Великих Магов враги не сумели взять город до прибытия людских войск… Однако, во-первых, это не прошло для неё бесследно, а во-вторых — даже будь она сейчас в полной силе, сделать бы ничего не смогла. К сожалению, среди людей, преграждающих им путь, не имелось ни одного чернокнижника. Поляки хорошо подготовились к убийству маленькой святой и её защитников…

Аура Архимага вскипела, всколыхнулась, наливаясь Мощью, и отец Михаил невольно сделал несколько шагов назад — сжигающий свою жизненную силу для последней атаки чародей источал настоящий жар. Синеватое пламя затанцевало на кончиках пальцев вскинутой вверх руки, сплетаясь в тугие жгуты могучего истребительного заклятия — Дмитрий отдавал всего себя для последнего удара.

Одновременно с этим пришёл его приказ, переданный мыслью:

— Бегите, друзья!

Однако завершить плетение чар ему было не суждено — сверху прилетел ком зеленоватой энергии, выпущенной одним из сильнейших среди кружащих в воздухе демонов. Совместная защита святых отцов и кое-как собравшихся с силами чародеев содрогнулась, распавшись — однако заклинание врага так и не сумело достигнуть цели. В основном из-за усилий полутора десятков сильнейших экзорцистов… Однако даже так чародей, не выдержав эха соударения и последовавшего за этим разрушения могучих чар, не удержал контроль над своей силой. Синее пламя опало искрами, и волшебник рухнул навзничь, бессильно уставившись в небо стекленеющим взглядом. Пальцы заскребли по каменной брусчатке, ноги судорожно задергались в предсмертной агонии — не выдержав напряжения, аура Архимага стремительно таяла, подобно снегу в кипящей воде…

— А гонору-то было, — насмешливо фыркнул польский король. — Посмешище, сдохнуть так нелепо и бессмысленно… Что ж, посмеялись и хватит. Пора бы заканчивать.

Длинный прямой меч указал остриём на истощённых людей, и на его кончике стремительно сформировался небольшой комок фиолетового огня — чары восьмого ранга, что не несли в себе ни капли тёмной силы… И от того был фатален для русских…

— Ошибаешься, насекомое! — прогрохотало откуда-то из-под самой вышины небесного купола. — Это не было напрасно. Пролейся Дождём, Ярость Грозовых Облаков!

И в такт могучему гласу небо ответило раскатами могучего грома. Раскатами, не предвещавшими ничего хорошего для тех, кто пришёл за жизнью последних защитников Селидова — а затем вспыхнувшие чудовищным заревом небеса разразились настоящим потоком молний, сметающих всё и вся на своём пути.

И небольшая вроде бы фигурка, едва различимая в небесной вышине, в этот миг показалась отцу Михаилу и всем выжившим истинным исполином, попирающим сам мир. Исполином, полным гнева и ярости, явившимся в час величайшей нужды дать бой тварям, что посягнули на его родной край…

Глава 26

Отец Михаил магом был слабым, но даже он, несмотря на царящий в энергетическом фоне хаос от десятков тысяч заклятий, явственно ощутил возмущение магических сил, коим отозвались слова незнакомца. Многие сотни ярко-синих, толстых молний разом рухнули с небесного свода, на первый взгляд без разбору атакуя всех и вся подряд — летающих в небесах демонов, крылатых гусар, здания, короля и его свиту. И даже сам отряд защитников, осенённой небесной благодатью девочки, не избежал этой участи — на лишённых всякой защиты людей рухнули слепящие разряды. Инстинктивно зажмурившийся священник напоследок успел заметить, что доставшиеся им разряды энергии были не синими, а фиолетовыми…

От грохота чудовищных разрядов грома заложило уши, и прижавший девочку к груди, закрывая от опасности своим телом, отец Михаил ощутил, как из них хлынула кровь. Несколько секунд он ожидал, когда же жар могущественных разрядов начнёт обращать в прах его тело, но мгновения шли, а боль всё не приходила. Спустя шесть или семь секунд вновь раздался грохот, причём в этот раз удар грома словно бы возник прямо около святого отца. Осторожно открыв глаза и оглядевшись, он увидел стоящего в трёх шагах от него высокого, закованного