Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Я не стал ждать. Некроэнергия вырвалась из моей ладони волной. Широкая, накрывающая весь угол, в котором прятался Дубровский. Уклониться невозможно.

Но он не стал уклоняться. А исчез.

Просто растворился в тени, как кусок сахара в воде. Одно мгновение он был там. Следующее — его не было.

Теневая телепортация. Я знал, что он владеет этой техникой, видел её в действии во время боя с Альтруистом.

— Слева! — крикнул Стрельцов.

Я крутанулся, выставляя защиту, и еле успел. Теневой кнут хлестнул по моему плечу, пробивая и щит, и пиджак, и рубашку, и кожу под ними. Острая, обжигающая боль, как будто кто-то провёл по руке раскалённым железом.

Дубровский стоял в трёх метрах слева от меня.

— Неплохая реакция, — прокомментировал он. — Для врача.

И снова исчез.

Справа. Удар. Боль. Я отскочил назад, но кнут всё равно задел бедро, распарывая ткань и плоть.

Сзади. Удар. Я развернулся, формируя щит, и получил удар спереди. Враг был везде и нигде одновременно.

Телепортация через тени. Самая опасная техника теневой магии. Противник не движется через пространство: он существует в нескольких точках одновременно, выбирая, где материализоваться.

Против такого невозможно защититься. Невозможно предугадать. Невозможно…

Стоп.

Я остановился. Перестал реагировать. Перестал отбиваться.

Телепортация через тени. Красивая техника. Смертоносная техника. Но у любой техники есть ограничения.

Первое: требует концентрации. Каждый прыжок — это расход ментальной энергии. Рано или поздно он устанет.

Второе: требует теней. Нет тени — нет телепортации.

Третье: выход из тени занимает время. Доли секунды, но всё же время. Между появлением и атакой есть окно.

— Кирилл! — крикнул я, уклоняясь от очередного удара. — Свет! Максимальный! Залей всю комнату!

Парень понял с полуслова. Его руки вспыхнули: ярче, чем раньше, чем когда-либо. Золотистое сияние хлынуло во все стороны, заливая кабинет, выжигая тени.

Дубровский материализовался в единственном углу, где ещё оставалась тень от опрокинутого шкафа. Его лицо исказилось от боли: свет жёг его так же, как жёг его марионеток.

— Тварь… — прошипел он.

Я не стал отвечать. Просто атаковал.

Костяное копьё — классика некромантии, первое боевое заклинание. Простое, надёжное, смертоносное. Копьё вылетело из моей ладони, как стрела из лука.

Дубровский поставил щит — теневой барьер, материализовавшийся из ниоткуда. Копьё врезалось в щит и…

Прошло насквозь.

Некромантия и теневая магия — родственные дисциплины. Обе работают с изнанкой жизни, с тёмной стороной реальности. Но некромантия старше. Глубже. Фундаментальнее. Архилич был древним, когда теневые маги ещё учились ходить.

Копьё пробило щит, как бумагу. Вошло в плечо Дубровского, пригвоздив его к стене.

Князь вскрикнул.

Я не остановился.

Второе копьё вошло в бедро. Третье — в другое плечо. Четвёртое, пятое, шестое — я пригвождал его, как энтомолог пригвождает бабочку к картону. Как инквизитор пригвождает еретика к столбу.

Приятная ирония.

— Хватит… — прохрипел Дубровский. Из его рта потекла кровь: я пробил лёгкое одним из копий. Гемоторакс и пневмоторакс одновременно. Дыхательная недостаточность через минуты. — Хватит…

Я остановился.

Мёртвый Дубровский бесполезен. Живой он представляет источник информации. И главное — ключ к освобождению марионеток.

Оглянулся.

Бой закончился. И это была наша победа.

Конструкт стоял неподвижно, ожидая приказов. Стрельцов держал пистолет наготове, но не целился: угрозы не было. Кирилл сидел на полу, едва держась в сознании. Костомар любовался своим мечом, как ребёнок любуется новой игрушкой.

— Хозяин, — пробасил скелет, — мы победили?

— Почти, — ответил я.

Подошёл к Дубровскому. Князь висел на костяных копьях, пригвождённый к стене. Из его ран текла кровь — много крови.

Я быстро оценил состояние. Гиповолемический шок — стадия два, переходящая в стадию три.

Без медицинской помощи он умрёт в течение нескольких минут. Может быть, раньше.

Но мне нужна была информация. И освобождение марионеток.

— Шах и мат, князь, — сказал я, глядя ему в глаза. — Отключай сеть. Освободи людей. Пётр ждёт твоего освобождения.

Дубровский поднял голову. На его губах запекалась кровь. В глазах была боль. Но улыбка…

Улыбка была торжествующей.

Моё сердце пропустило удар. Что-то было не так. Что-то было очень не так.

— Ты правда думаешь, что это конец? — прохрипел он. Каждое слово давалось ему с трудом: лёгкое было пробито, воздуха не хватало. Но он всё равно улыбался.

— Ты проиграл, — сказал я. Но уверенности в голосе стало меньше.

— Ты смотришь на меня, доктор, — продолжил Дубровский. Его голос был почти нежным, как голос учителя, объясняющего простую истину тупому ученику. — А надо смотреть… за свою спину.

Пауза.

— Обернись-ка.

Я обернулся.

Кирилл стоял в трёх метрах от меня.

Секунду назад он сидел на полу, измотанный, истощённый. Теперь — стоял. Ровно, неподвижно, как статуя.

Его руки — те самые руки, которые минуту назад сияли золотистым светом, — были погашены. Не просто погашены: они излучали что-то тёмное.

А глаза…

Сплошная тьма, как у теневых берсерков, которых мы только что уничтожили.

— Кирилл? — нахмурился я. — Кирилл, ты меня слышишь?

Он не ответил. Не моргнул. Не шелохнулся.

Просто стоял и смотрел на меня пустыми провалами вместо глаз.

Движение справа.

Стрельцов.

Я повернул голову и увидел инквизитора.

Он поднимал пистолет. Не на врага. На меня.

Заражён тенью. Дубровский в последний момент выпустил их в мою команду.

— Стрельцов… — я отступил на шаг. — Капитан…

Он навёл ствол мне в грудь. Его палец лёг на спусковой крючок.

А потом я увидел конструкт. И понял, что всё пропало.

Творение доктора Мёртвого — наша главная боевая сила, машина, которая в одиночку уничтожила тридцать берсерков, — стояло неподвижно. Но что-то изменилось.

Руны на его теле — те самые руны, которые мерцали серебром, поглощая магию врагов, — теперь светились красным.

Цветом теней. Цветом Дубровского.

Глава 23

Волна тьмы неслась ко мне, пожирая всё на своём пути. Конструкт ломился сквозь обломки мебели, его фиолетовые руны пульсировали в такт чужой воле.

Стрельцов перезаряжал пистолет — щёлк, щёлк. Но это были лишь механические движения марионетки. Кирилл формировал следующее заклинание, его чёрные глаза были сосредоточены на мне с нечеловеческой точностью.

Одна секунда — и я труп.

Или нет.

Я бросился в сторону, к волне энергии. Интуитивное решение, которое спасло мне жизнь. Волна тьмы была рассчитана на определённую дистанцию; а я нырнул под неё, перекатился по полу, чувствуя, как чернота проносится над головой, опаляя волосы.

Приземлился среди трупов этого «Теневого Легиона».

Тридцать тел. Тридцать бывших берсерков, которых мы уничтожили несколько минут назад. Разорванные, изуродованные, но всё ещё пригодные для воскрешения.

Идея пришла мгновенно, как диагноз, который ставишь с первого