Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

— Меня, — продолжил я. — Некроманта, который бегает по улицам с зомби и скелетами. Который получил карт-бланш от самого императора и убил мэра. Ведь именно поэтому ты сделал овоща из человека Ордена, — я махнул головой в сторону Дроботова. — А главное — обвинят Николая Александровича. Ведь это он подписал указ. Он дал мне власть.

Я подошёл ближе, почти вплотную к Дубровскому.

— Твой план гениален, князь: ты выставил императора безумцем, который натравил на Москву чернокнижника. А потом появишься ты — спаситель. Глава Тайной канцелярии, который героически убьёт злого некроманта, снимет «мор марионеток» и… — я сделал паузу, — … сместит «спятившего» царя. Ради безопасности граждан, разумеется.

Тишина.

А потом Дубровский рассмеялся. Негромко, без истерики — смех человека, который услышал хорошую шутку. Или получил подтверждение своим ожиданиям.

— Почти, — сказал он, когда смех утих. — Почти всё верно, доктор. Я недооценил вас. Это… приятно, как ни странно. Приятно видеть достойного противника.

Он отошёл от окна, медленно направляясь к креслу, которое стояло возле стены. Движения были расслабленными, уверенными.

— Спятившего? — он произнёс это слово с внезапной горечью. — Николай не спятил. Он предал. Предал нас всех. Предал память тех, кого убила некромантия.

— О чём ты говоришь? — Стрельцов подал голос, его рука сжимала пистолет.

Дубровский повернулся к инквизитору. В его глазах что-то изменилось — маска спокойствия дала трещину, обнажая бездну боли и ненависти.

— Вы знаете, капитан, чем был Орден Очищения до того, как я его возглавил?

— Тайным обществом… — начал Стрельцов.

— Сектой некромантов, — перебил Дубровский. — Культом смерти. Они называли себя «Просветлёнными», «Искателями Истины». Красивые слова, за которыми скрывалась гниль.

Он замолчал. Его руки, как я заметил, слегка дрожали. Тремор, вызванный сильным эмоциональным возбуждением.

— Моя жена, — продолжил он тихо. — Елена. Она была светом моей жизни. Молодая, любопытная, жаждущая знаний. Она попала под влияние этих… тварей. Увлеклась «запретным плодом». Они обещали ей понимание жизни и смерти. Обещали силу. Обещали вечность.

Его голос стал хриплым.

— Я нашёл её через три месяца. То, что от неё осталось. Высушенная оболочка в центре ритуального круга. Они использовали её как… как батарейку. Как этого, — он кивнул на Дроботова. — Выпили из неё всю жизнь ради своих экспериментов.

Я молчал. Что тут скажешь? История была трагичной. И она многое объясняла.

— Я выжег тот Орден дотла, — продолжил Дубровский, и в его голосе зазвучала сталь. — Лично. Каждого члена. Каждого сочувствующего. А потом я возглавил то, что осталось, и перековал. Сделал Орден Очищения действительно инструментом очищения — от скверны некромантии.

— И превратился в то, с чем боролся, — заметил я.

Дубровский резко повернулся ко мне:

— Нет. Я — необходимость. Хирург, который режет гнилую плоть, чтобы спасти тело.

— Хирург, который убил миллионы здоровых клеток, чтобы добраться до воображаемой опухоли.

— Воображаемой⁈ — его голос поднялся. — Посмотри на себя, Пирогов! Ты — живое доказательство того, что некромантия — зараза! Ты используешь тёмную магию, и люди вокруг тебя умирают. Твои враги, твои союзники — все становятся жертвами.

— Мои враги — это ты и твой Орден, — возразил я. — И если кто-то умирал, то только от ваших воронок, от ваших метаморфов, от вашей «очистительной» деятельности.

Дубровский покачал головой:

— Ты не понимаешь. Не хочешь понимать.

Он подошёл к окну, глядя на море марионеток внизу.

— Император, — произнёс он с горечью. — Николай Александрович. Я служил ему верой и правдой двадцать лет. Я защищал его от угроз, о которых он даже не подозревал. И что я получил взамен?

Пауза.

— Он решил, что прошло достаточно времени. Что некромантия — это просто «инструмент». Он слушал мои доклады о тёмных культах, о жертвах ритуалов, о разорённых семьях, и я видел в его глазах не ужас. Интерес. Он хотел легализовать некромантию. Дать таким, как ты, права. Превратить чуму в «полезный ресурс».

— И ты решил его остановить, — закончил я.

— Я готовил этот переворот годами, — Дубровский кивнул. — Расставлял воронки. Поил город «покорностью» через водопровод. Внедрял своих людей на ключевые посты. Всё было рассчитано на десять лет вперёд. Медленно. Аккуратно. Незаметно.

— Но потом появился я.

— Но потом появился ты, — согласился он. — Живое доказательство того, что некромантия может быть «полезной». Врач, который спасает жизни тёмной магией. Идеальный аргумент для тех, кто хочет легализации. Когда император дал тебе карт-бланш…

— Ты понял, что нужно ускориться.

— Я понял, что если не действовать сейчас, такой возможности уже не представится. Ещё год-два, и некромантия станет законной. Ещё пять лет, и появятся академии тёмных искусств. Ещё десять, и моя Елена будет забыта, как «досадный инцидент прошлого».

Стрельцов шагнул вперёд, его лицо пылало гневом:

— Ты предал присягу! Ты убил город! Тысячи людей превратились в овощи из-за твоей мести!

Дубровский даже не посмотрел на него:

— Почему ты не напал на императора напрямую? — продолжил Стрельцов. — Если он — твоя цель, зачем весь этот… цирк? Сделал бы его марионеткой, как и всех остальных.

— Потому что его нельзя тронуть, — ответил князь устало. — Кровь Романовых защищает его от ментальной магии. Он не пьёт воду из городского водопровода — только из личных источников. Его разум — крепость, которую невозможно взять штурмом.

Он повернулся к нам:

— Чтобы добраться до Николая, мне нужно было обрушить всю систему. Создать хаос такой силы, чтобы его защита пала под весом ответственности и горя. Или чтобы народ сам вынес его из дворца, когда станет ясно, что именно он виноват в катастрофе.

— Через меня, — сказал я. — Через некроманта, которому он дал власть.

— Через тебя.

Дубровский улыбнулся — холодной, безжизненной улыбкой:

— Ты должен был стать символом его безумия. Доказательством того, что император потерял связь с реальностью. А я — тем, кто исправит ошибку. Спасителем, который очистит Москву от скверны и восстановит порядок.

Я молча смотрел на него. На человека, который потерял всё и решил, что имеет право забрать всё у других.

— Ты ненавидишь некромантов за то, что они играют жизнями, — сказал я наконец. — Но посмотри на себя, князь. Посмотри, во что ты превратился.

Я указал на окно, на море марионеток внизу:

— Ты превратил тысячи живых людей в безвольных кукол. Ты высосал жизнь из мэра, чтобы питать свою армию. Ты убил невинных, чтобы отомстить за одну смерть двадцатилетней давности.

Я шагнул к нему, глядя прямо в глаза:

— Ты хуже любого лича, Дубровский. Мы, некроманты, поднимаем мёртвых, чтобы они служили. Ты убил живых, чтобы они подчинялись. Твоя жена погибла от рук фанатиков, и