Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

освоятся в институтском сумасшедшем доме. На Эмму даже такая аргументация поначалу не действовала, в запале она договорилась до требования привести сюда самого Карла Фёдоровича, чтобы он сам в нашей правдивости убедился, а вот тёзка моментом сообразил, чем дело пахнет, и как-то сразу притух. Без его поддержки сдалась в конце концов и наша подруга, оговорив, однако, сдачу позиций настоятельной просьбой ещё вернуться в мой мир. Что ж, моим собственным интересам и желаниям такая просьба вполне соответствовала, я согласился и почётную капитуляцию Эммы принял.

Если верить тёзкиным часам, с момента нашего исчезновения из комнаты отдыха госпожи Кошельной прошло около полутора часов, поэтому встал вопрос, куда именно нам телепортироваться отсюда. В конце концов выбор пал на ту самую котельную, где тёзка когда-то упражнялся под руководством Кривулина. Здание самого института люди Чадского наверняка уже прочесали с чердака до подвала, заглянув во все помещения, а до котельной могли пока не добраться, и потому залегендировать наше отсутствие в этом случае было бы легче и проще.

Получилось, как по заказу — мы телепортировались, на этот раз вёл Эмму тёзка, по случаю лета котельная пустовала, так что выйти из неё нам не удалось, дверь была закрыта на замок. Возиться с открыванием замка, как когда-то в заключении у Шпаковского, ни мне, ни тёзке не хотелось, мы пошли искать телефон, чтобы позвонить в секретное отделение, а тут, что называется, на ловца и зверь бежит. То есть не то чтобы прямо на ловца и совсем не зверь, но со второго этажа мы увидели идущих к котельной двух жандармов во главе с поручиком Демидовым. Ясное дело, заместитель Чадского встрече несказанно обрадовался, и пока мы дошли до секретного отделения, со всей мыслимой охотой поделился новостями.

Напали, как оказалось, на нас под утро аж четверо. Двоих мы с тёзкой застрелили, одного дворянин Елисеев ранил, ещё одного подранили жандармы, когда он пытался от них убежать. Отпечатки пальцев у всех четверых уже взяли и запрос на их принадлежность отправили. Из двух раненых налётчиков один говорить не мог, другой отказался, обоих уже отправили в лазарет Бутырской тюрьмы. В институт уже прибыли надворный советник Денневитц, который рвёт, мечет и требует достать коллежского регистратора Елисеева и госпожу Кошельную хоть из-под земли, титулярный советник Воронков, реакцию которого на случившееся поручик нам не изложил, и ротмистр Чадский, сразу же возглавивший поиск потерпевших, то есть нас. В комнату отдыха налётчики кинули, похоже, динамитную шашку, так что там, прошу меня простить, Эмма Витольдовна, настоящий разгром. Эмма обдала жандарма взглядом, что, по идее, должен был его испепелить, но то ли поручик оказался огнеупорным, то ли вовремя отвёл глаза, но не пострадал. По неистребимой профессиональной привычке Владимир Иванович принялся задавать нам вопросы, однако дворянин Елисеев учтиво, но со всей твёрдостью заявил, что отвечать он и Эмма Витольдовна будут только надворному советнику Денневитцу либо другому лицу, но по приказанию поименованного чиновника. Поручик своё явное разочарование попытался скрыть за понимающим кивком, а в глазах Эммы мы с тёзкой увидели благодарность и обещание выразить впоследствии таковую более осязаемым образом. Тем не менее, я велел тёзке взять даму за руку и настрого сказал ей по ментальной связи, чтобы даже не думала рассказывать Денневитцу, где мы были. Прятались в здании котельной — и точка.

— Но как же, Виктор⁈ — Эмма принялась было возмущаться. — Неужели ты хочешь скрыть такое от Карла Фёдоровича⁈

— Там видно будет, — жаль, при таком общении сложно передать эмоции, нажать на Эмму сейчас было бы нелишним. — В любом случае я сначала сам разберусь с домашними непонятками.

— А меня туда ещё возьмёшь? — надежда в её вопросе ощущалась даже ментально.

— Посмотрю на твоё поведение, — ответил я, тут же добавив: — Улыбку-то спрячь.

Ну да, понимает же, что возьму, никуда не денусь, вот и улыбается, довольная. О, уже не улыбается, всё правильно сообразила!

— Рассказывайте, Виктор Михайлович, — голос Денневитца звучал в меру строго, но вздох облегчения при виде живого и здорового подчинённого Карл Фёдорович скрывать не стал. — И вы, Эмма Витольдовна, если у вас будет чем дополнить слова Виктора Михайловича, тоже не молчите, уж будьте любезны.

Устный рапорт коллежского регистратора Елисеева был правдивым чуть больше, чем наполовину — отстреливался от налётчиков, а когда понял, что отбиться не получится, телепортировался вместе с Эммой Витольдовной в котельную, где мы и находились до того, как увидели поручика Демидова и окончательно убедились в своей безопасности. Целью экстренного отступления было обеспечение безопасности Эммы Витольдовны. Эмма, разумеется, всё подтвердила, после чего Денневитц отпустил её домой, посоветовав предварительно зайти к Кривулину и узнать, когда он планирует отремонтировать её комнату отдыха. Когда Эмма ушла, тёзке пришлось писать рапорт, а потом по второму и третьему кругу рассказывать о своих приключениях в нашей версии — сначала опять Денневитцу, затем вновь ему же и присоединившимся к нам Воронкову и Чадскому.

— Ох, Виктор Михайлович, прибавится у меня с вами седых волос, — покачал головой главный институтский жандарм. — Мы с ног сбились, пока вас с Эммой Витольдовной искали, а в котельную заглянуть нам и в голову не пришло…

— Мои извинения, Александр Андреевич, — тёзка, хоть и не стал вставать, обозначил поклон в сторону ротмистра. — Был бы я один… Но Эмму Витольдовну надо было спасать. Я так понимаю, они приходили меня убить, а она была бы нежелательным свидетелем.

— Карл Фёдорович, вас к телефону, — в кабинет заглянул поручик Демидов. — Сыскная часть московской полиции.

Денневитц удалился. Вернулся он уже скоро, весёлый и взбудораженный.

— Опознали! Всех четверых по отпечаткам опознали! Для вас и ваших людей, Александр Андреевич, буду испрашивать награды! А мы с Дмитрием Антоновичем и Виктором Михайловичем отбываем, уж прошу прощения, дела…

Я почему-то думал, что отбываем мы в Кремль, однако Денневитц велел ехать в Бутырскую тюрьму.

— Хорошо стреляете, Виктор Михайлович, — усмехнулся он. — Но Яковлева подстрелили всё-таки жандармы.

Вот, значит, как… Понятно, что без Яковлева тут обойтись просто не могло, мы с тёзкой, когда услышали, что жандармы ранили и взяли последнего налётчика, так и понадеялись, что это Яковлев и есть, хотя у меня лично были сомнения, но нет, оказалось, что его, паскудника, и взяли, раз пальчики опознали в сыскной части. Надо же, искали его, искали, а он сам нашёлся. Да, вот так иной раз и