Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

Мясники, вынужденные проводить много времени в холодных погребах, стремились разогреть еду. Кузнецы, наоборот, искали что-нибудь похолоднее.

Небольшие таблички на дверях бакалейных и прочих лавок переворачивались к улице стороной с надписью «Закрыто».

Бурлящий котел под названием Брунеген ненадолго затих и наполнился звуками жевания. Даже центр успокоился: движение повозок, колясок и дилижансов почти прекратилось, и это дало возможность кавалькаде черных карет лихо промчаться по центральной улице.

Экипаж Ординари, украшенный живыми алыми розами, ехал во главе и привлекал все внимание, которое только можно было найти в округе. Если бы человеческие взгляды действовали так же, как прикосновения, то уже через десять минут отполированное ими черное дерево засверкало бы на солнце. Копыта крепких черных скакунов высекали искры из брусчатки и восхищение из людских сердец.

Охрана шикарного особняка распахнула ворота, едва завидев процессию, и та, не сбавляя скорости, пронеслась по прямой и широкой, как проспект, дорожке к бело-желтому трехэтажному дому с модными несколько столетий назад колоннами и статуями голых кудрявых младенцев с крылышками.

Возле широкой лестницы, ведущей ко входу в дом, дорожка изгибалась и вливалась в саму себя, образовывая широкий круг, в центре которого росли на клумбе яркие цветы и журчал беломраморный фонтан-дельфин. Кареты повернули и вскоре заполнили собой всю дорожку-кольцо. Ближе всего к лестнице оказался экипаж Ординари.

Оттуда мгновенно выскочил, сжимая в руках тяжеленную охапку роз, сам Орди, одетый во все самое дорогое и блестящее. Следом за ним из остальных повозок и дилижансов высыпали слуги, внешне неотличимые от циркачей: сплошь перья, яркие ткани, чудны́е головные уборы и прочие вещи, которые ассоциируются с понятием «экзотика» у людей, начисто лишенных вкуса. Они несли с собой какие-то совершенно безумные дары: длинные вытянутые маски из черного дерева, странные фрукты на не менее странных бронзовых подносах с ручками в виде лап, крыльев и плавников, фальшивую жемчужину размером с лошадиную голову, чучело ящера, кучу стекляшек и псевдозолотых украшений, ковры, от узоров которых можно было сойти с ума, хрустальные шары, пятнистые шкуры несуществующих животных, бутылки алкоголя со змеями и лягушками внутри и еще множество вещей, названия которых никто не знал и не хотел знать.

Занрах, держатель лавки с контрабандными экзотическими товарами, никогда не продавал столько своего барахла за раз.

Впечатление усугубил небольшой оркестрик, вывалившийся из последней кареты и сразу же врезавший что-то залихватское, отчего ноги сами просились в пляс. И Орди плясал. Плясал, кололся о шипы и проклинал неудобный букет, который так и норовил выскользнуть из рук.

Обитатели особняка из числа прислуги выскочили на крыльцо – и моментально остолбенели. Буйство красок, звуков, запахов и эмоций забило все их восприятие, и абсолютно все – от самой молоденькой служанки до старого дворецкого с пигментными пятнами на лысине и волосами, торчащими из ушей, – таращились на приближавшееся нечто, не в силах даже спросить, что тут происходит.

А Орди только это и было нужно.

Веселый табор, словно одно очень пестрое и длинное существо, с песнями и плясками прошел в шикарную гостиную, полную всяких роскошных штук, и забил все свободное пространство.

Орди остановился у лестницы, ведущей наверх, и поднял руку.

Все тут же затихли, кроме маленького круглого тромбониста, который еще пару секунд выдувал ноты в полной тишине, пока не получил подзатыльник.

– Ванда! – позвал Орди.

– Ванда! – хором подхватила остальная толпа. От громкости чуть не вылетели стекла из окон.

– Выходи за меня! – продолжил оглушенный молодой человек.

– Выходи за него! – эхом повторила толпа, и все возобновилось с новой силой. Оркестр вжарил очередную веселую мелодию, слуги Орди затанцевали, потрясая в воздухе экзотическими подарками, а сам молодой человек стоял, сжимая слабеющими руками охапку роз, и умолял Всех Богов, чтобы Ванда не задерживалась.

И старуха не подкачала.

Юноша упустил момент, когда она появилась, несмотря на то, что чрезвычайно внимательно следил за лестницей.

– Господин Ординари!

Табор затих. Все дружно подняли головы и увидели Ванду, одетую в относительно простое домашнее платье. «Относительно» – потому что его стоимость совсем чуть-чуть не достигала десяти тысяч талеров и для человека уровня Ванды это было равносильно старому растянутому сарафану, в котором удобно и практично заниматься домашними делами.

– Что здесь происходит?..

Орди пришел в себя и потряс букетом.

– Любовь моя!..

Скрипач начал тихонько наигрывать романтическую мелодию. При ее звуках сами собой просыпались ассоциации с ночью, игристым вином, салютом и одной длинной спагетти, концы которой скрываются в двух ртах.

– Я пришел просить твоей руки!.. А эти розы я бросаю к твоим ногам! – Он действительно бросил их, причем с огромным облегчением. – Прими мои скромные дары! И мое сердце!..

Ванда смотрела на это представление, и ее левая бровь с каждой секундой поднималась все выше, рискуя вскоре достигнуть макушки.

– Ах, Ординари… – Она театрально вздохнула, повернулась в профиль, изящно (насколько позволял возраст) изогнулась, запрокинула голову и поднесла ладонь тыльной стороной ко лбу. – Идите же ко мне!

Орди понял, что сейчас случится: Ванда собиралась потерять сознание. К счастью, она теряла его достаточно долго для того, чтобы юноша успел взбежать по лестнице и поймать суженую.

– Хитро, – вполголоса буркнула старуха, глядя на молодого человека, и добавила громко, чтобы слышали все: – Неси же меня!.. Прямо и налево, двойные двери.

Молодой человек сделал вид, что подхватывает Ванду на руки:

– Да, любовь моя!.. – и прошипел, понизив голос до шепота: – Сама иди!

Язык не поворачивался назвать спальню Ванды спальней, зато слово «будуар» так и норовило сорваться с губ и прямо-таки подскакивало в нетерпении, ожидая, когда же его выпустят на волю.

Стены, задрапированные черным и красным бархатом, тяжелый запах духов, мягкий ковер, много золота и огромная кровать с балдахином, застеленная таким же, как все вокруг, черно-красно-золотым постельным бельем.

– Что это вообще такое? – Ванда прошла внутрь и уселась на стул возле огромного зеркала в резной раме. На столике перед последним катастрофически не хватало свободного места: баночки, склянки, флакончики, тубы и тюбики были составлены так искусно, что напоминали идеально подогнанный пазл. К собственному удовольствию молодой человек заметил ополовиненную «Особую люкс ультра».

«У слуг в этом доме должно быть хорошо развито пространственное мышление», – подумал Орди, рассматривая это совершенство. Он боялся дышать в направлении стола, поскольку множество сверкающих емкостей стояли едва ли на половине самих себя, и от падения их отделяла настолько ничтожная разница в массе, что любое сотрясение воздуха могло стать роковым.

– Представление, – без тени улыбки произнес Орди.