Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

некогда совершивший переворот ради взятия власти, согласился добровольно ею поделиться с первым встречным? Выглядит, мягко скажем, нереалистично. А вот что выглядело реалистично, так это сотрудничество при условии беспрекословного подчинения. То есть тот же сценарий, что и с прошлым Регентом.

Орди кивнул своим мыслям, все еще глядя на паутинку. Она медленно колыхалась в воздушном потоке, как серебристая тонкая водоросль в ручье.

Молодой человек пытался найти хоть одну причину, которая могла побудить Вильфранда отказаться от старых и проверенных методов, – и не находил. Можно было поставить собственную голову против ржавого гвоздя, что Регенту требовалась не помощь, а очередная кукла на престоле. И то, что он говорил о талантах Орди, этот вывод только подтверждало. Есть способный молодой человек, который рвется наверх. Он талантлив, полон сил, идеалистичен, не стесняется ломать старую прогнившую систему. Как его осадить и как в итоге сберечь систему? Правильно, вписать его туда. Надавать обещаний, заманить, создать ощущение, что он может что-то поменять без крупных потрясений.

Но как только он расслабится и даст согласие, закрутятся старые шестеренки, которые зажуют его за милую душу и превратят в часть мира, с которым он боролся. Талант утонет в алкоголе и деньгах, идеализм померкнет после первых больших денег или первого использования власти себе во благо, а полезные инициативы намертво завязнут в бюрократии. Так что, когда свежеиспеченный Регент переедет в Замок, когда наконец получит возможность делать то, что хочет (а пара-тройка приютов или какие-нибудь не особенно глубокие преобразования – это очень небольшая цена за сход с дистанции главного конкурента), ловушка захлопнется.

Но.

Было и большое «но».

Оно заключалось в том, что Орди знал, к чему все идет, и представлял, как можно повернуть ситуацию в свою пользу. Вильфранд, разумеется, сильный противник и не стоит его недооценивать, но и Орди не лыком шит. Например, можно не соглашаться сразу на должность Регента. Поначалу хватит и какого-нибудь министра, а когда молодой человек освоится, с новым правителем может произойти какая-нибудь неприятность. Само собой, не смертельная – просто какой-нибудь скандал. Политики – они такие, так и норовят либо провороваться, либо быть застуканными во время оргии.

Орди задумчиво пожевал губами.

Деньги и вооруженные люди – это, конечно, настоящая власть, актуальная во все времена, никто не спорит. Но официальный статус есть официальный статус.

С сожалением юноша поймал себя на мысли, что уже принял предложение Вильфранда и боялся лишь обмана, а Тиссур… Тиссур отошел куда-то на второй план и воспринимался исключительно как разменная монета в его игре с Регентом. Вообще предать союзника оказалось неожиданно легко. Не было ни патетических речей, ни тайных собраний. Человек в черном, похожий повадками на змею, не звенел монетами и не нашептывал на ухо слова вроде: «И когда ты обманом заманишь короля к нам, мы истыкаем его кинжалами».

Зато был разговор двух заинтересованных людей. Была цель, которой Орди очень хотелось достичь, – благая и по-настоящему высокая цель. И то, что ради нее пришлось бы совершить небольшую подлость, как-то не очень и волновало. Да, на душе было тяжело. Но, в конце концов, Тиссур сам говорил, что действовать нужно жестче?..

Орди перевернулся на бок. Перина была настолько мягкой, что создавалось впечатление, будто он лежал на облаке.

«Впрочем, нет, это не предательство», – подумал он. Юноша не собирался делать королю ничего плохого. Всего лишь отодвинуть. На время. А вернуть его можно и потом, когда он станет Регентом…

Сейчас же черепушку следовало всячески оберегать, поскольку он все-таки зачем-то был очень нужен Вильфранду. Слова Регента были, безусловно, логичны, но все равно оставалось стойкое ощущение, что он не говорит самого важного. Например, того, почему Вильфранд не может попросту убить короля.

Вопросы. Одни вопросы.

Молодой человек попытался понять, чем Тиссур может быть полезен Регенту, – и не смог. Слишком мало информации, которую было слишком трудно добыть, ведь разговор с королем мог пробудить у последнего подозрения.

«А даже если я его и выдам – какая, по сути, разница? – подумал Орди, вспомнив события последних дней. – Он всего лишь старая, жестокая и наполовину безумная костяшка. Что будет с городом, если он взойдет на трон? И что будет со мной? Не отправлюсь ли я прямиком в ссылку или на плаху?.. Ведь все к тому и идет, и Тиссур говорил об этом практически прямо. Мы не уживаемся друг с другом и не сегодня, так завтра должны будем схлестнуться. Как бы это ни выглядело, я поступлю намного благороднее, если отстраню его от дел. По крайней мере, уж я-то точно не соберусь его казнить».

Юноша скривился и вздохнул, осознав, что просто подбирает себе оправдания. Тиссур ему просто мешал. Но убрать его с доски не позволяли совесть и осознание, что именно в этом и заключается отличие Орди от тех, кого он считал плохими людьми. Иногда кажется, что совершить маленькую подлость для достижения хорошей цели – это прекрасная мысль, которая все упростит и сэкономит море времени. Но можешь быть уверен: точно так же думал когда-то прекрасный человек, который позднее превратился в негодяя, против которого ты борешься.

Итак, Вильфранд лукавил. Это было совершенно ясно. А лукавство – это не так уж плохо. Даже более того, это просто отлично. Орди прекрасно умел обращаться с людьми, которые лгут, поскольку рано или поздно наступал момент, когда даже самые опытные лжецы путались в собственных интригах и обманывали сами себя.

Перед глазами проплывали одна за другой величественные картины города, в который Орди собирался превратить Брунеген – чистые широкие улицы, много деревьев, счастливые довольные люди. Никто никого не убивает непосильным трудом, а у всех детей есть родители, кусок хлеба и крыша над головой.

Молодому человеку стоило больших усилий разогнать эти воздушные замки и вернуться в реальность, где он еще ничего не совершил, но мог оступиться в любой момент.

Глава 23

Солнце уже поднялось высоко-высоко в голубом небе, слегка подернутом серой дымкой смога.

Это было то самое время дня, когда работающие люди прислушивались к своим ощущениям и начинали озираться в поисках знамения, которое позволило бы им сделать перерыв на обед. В качестве такового лучше всего подходили такие же ищущие взгляды коллег. Строители собирались вокруг штабелей стройматериалов и накрывали их куском более-менее чистой ткани, на которой раскладывали принесенное из дома. Ямщики и кучера обедали в одиночестве и разворачивали котомки, не слезая с колясок и карет. В роскошных