Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

– Я не давлю и даю время подумать, – прервал Регент размышления молодого человека. – Решение в любом случае принимать вам. Капкан от вас отстанет: вся эта история с проверками и нападениями была моей ошибкой. Я посчитал, что вы работаете на Тиссура, но заблуждался и поэтому хочу искренне извиниться и возместить причиненный ущерб… О, мы почти приехали. – Карета остановилась, и Орди, выглянув в окно, узнал обгоревшую дверь своего магазина. – Когда примете решение, приезжайте в штаб-квартиру Стражи, найдите там Рудольфа и просто передайте свое «да» или «нет». Лучше, конечно же, «да». – Голос Регента улыбнулся.

Орди открыл дверь и выставил ногу наружу. Его мутило от запаха гнили, а в конечностях поселилась предательская слабость. И слово «предательская» в этой ситуации имело как минимум два значения.

– До свидания, – пробурчал молодой человек и вылез из кареты.

– Ординари! – позвал Регент.

Юноша повернулся.

– Вы нужны городу. Доброй ночи!

Карета умчалась прочь, а Орди прислонился спиной к обугленной двери и заскрипел зубами.

Глава 21

Сон не шел.

Даже несмотря на трудный и насыщенный день.

Даже несмотря на то, что поспать было просто необходимо, ведь день завтрашний был уже рядом, топал в прихожей тяжелыми сапогами и с минуты на минуту должен был войти и бросить на пол охапку новых проблем.

Время от времени молодой человек проваливался в болезненную дремоту, полную видений, странных образов и горячих, словно в лихорадочном жаре, мыслей. В сотый, наверное, раз Орди мысленно прокрутил диалог с Вильфрандом, попутно придумывая новые реплики и отчаянно разыскивая выход.

Разговор обрастал выдумками, как затонувший корабль – ракушками и водорослями. Появлялись его альтернативные версии, в которых Орди ответил по-другому на тот или иной вопрос. Все сознание молодого человека настойчиво вгрызалось в проблему и пыталось ее расколоть, но орешек не поддавался – и мысли отступали, чтобы восстановить силы и отрастить обломанные зубы.

Сквозь шторы пробивался свет: сперва сизый, сумеречный, он разгорался все ярче, обретал краски и в конце концов ворвался в комнату ярко-рыжим лучом. И в тот момент, когда осколок солнца свалился на пол у кровати, Орди осознал, что лежит с широко открытыми глазами и сознание его на удивление ясно. Цвета стали вдруг невероятно четкими и сочными, а образы резкими, как будто обведенными тушью. Ему чудилось, что можно подойти к окну, раздвинуть шторы и увидеть, как в нескольких милях отсюда у реки воробей ловит комара. Или, поскольку речь шла о реке Брунегена, скорей комар подстерегает неосторожных птиц.

Молодой человек поднялся, подошел к шкафу и, выкинув наружу все вещи, обнаружил на самом дне ту одежду, в которой приехал в Брунеген вместе с обозом. Юноша никак не мог отделаться от ощущения, что с того момента прошли сотни лет и одежда должна была истлеть и развалиться в руках, но вопреки всему ткань осталась такой же грубой и прочной. Орди даже немного потянул ее в разные стороны, чтобы проверить.

Рубаха, в которой он нес Тиссура, вытертый до желтизны кожаный жилет, штаны, подпоясанные веревкой, растоптанные сапоги… Орди оделся, осмотрел себя в зеркало и с разочарованием отметил, что сильно располнел и больше не похож на бродягу. Одежда смотрелась на нем как маскарадный костюм.

Коридор.

Лестница.

Юноша спускался очень осторожно, практически бесшумно. Он был уверен, что улизнет незамеченным, но голос Вортсворта, раздавшийся, как обычно, из-за спины, заставил сердце уйти в пятки.

– Милорд?..

Ординари схватился за сердце, которое ударило в грудную клетку так, что едва ее не проломило.

– Тише! – шикнул молодой человек и продолжил шепотом: – Только не будите никого!

– Вы собираетесь совершить утренний променад, милорд? – поинтересовался Вортсворт тоном, который получался только у него. Голос был совершенно нейтральным, но в то же время ясно давал понять, что идея дворецкому очень не нравится.

– Да, – кивнул Орди. – Именно утренний променад.

– Могу ли я разбудить кучера, конюха и дежурную смену охраны? – «А вот это, милорд, хорошая идея».

– Нет, не нужно. У меня есть важное дело. – Юноша выделил слово «важное», давая дворецкому понять, что пора бы и оставить хозяина в покое, но старик не унимался.

– Открыть ли мне гардероб и арсенал?

– Зачем? – удивился Орди.

– Думаю, для променада в это время суток подойдет что-нибудь более теплое. И пара пистолетов.

Юноша усмехнулся:

– Думаю, я могу пойти и так.

– Но куда и зачем, милорд?.. – в отчаянии вопросил Вортсворт, мгновенно ставший похожим на престарелую мать, не имеющую возможности повлиять на повзрослевшего сына, который не хочет надевать шапку.

– О, – Орди мечтательно закатил глаза, – если б я знал…

На улице пахло рекой. То есть рыбой, тиной, водорослями, гнилым деревом и тем, о чем не хочется знать. Туман, укрывающий город по ночам, отступил обратно к руслу. Поймав вопросительный взгляд охранника, Орди вышел за ворота и зашагал вниз по улице, догоняя белесую пелену, которая откатывалась буквально на глазах.

Несмотря на ароматы, дышалось потрясающе легко: утро было по-настоящему свежим и приятным. Голубое небо прорезали полупрозрачные ленты облаков, освещенные снизу: солнце еще не поднялось достаточно высоко.

Утро было более чем ранним, но людей на улицах оказалось не так мало, как предполагал Орди.

Дворники сметали сор огромными метлами. Из-за заборов доносился похожий на чавканье звук больших ножниц: садовники приводили в порядок растения, чтобы взоры проснувшихся хозяев не оскорбил какой-нибудь неаккуратный листочек. По улицам вслед за телегами с огромными бочками шли чумазые бородатые золотари в плотных фартуках и засаленных шапках. В отличие от уставших коняг, вынужденных возить отходы, люди пребывали в прекрасном настроении и громко перешучивались, отпуская тошнотворные колкости на тему того, что только что откачали из выгребных ям.

Несмотря на некоторую противоречивость образа, Орди смог раствориться в толпе: на него никто не смотрел дольше чем полсекунды, не обращал излишнего внимания, не кланялся и ничего не просил. Он снова стал тем, кем был раньше, – оборванной шпаной без работы, дома и денег в кармане.

Ноги несли молодого человека все дальше, выбивая по брусчатке веселый ритм. Изредка мимо проезжали повозки и телеги, как-то раз стремительно промчалась, обдав потоком воздуха, открытая бричка: в ней лежал, раскинув руки, спящий усач в мундире, усыпанном драгоценностями и орденами.

«А ведь это может быть кто-то с того самого бала», – с удивлением подумал Орди. Прошлый вечер воспринимался как нечто невообразимо далекое.

Улица виляла из стороны в сторону, изгибалась как змея в припадке, сужалась и расширялась в произвольном