Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Эпилог

За дверью Керенский хвастался полученным из Лондона письмом. Его человек смог выйти на контакт с англичанами, деталей еще не было, но с новыми возможностями Александр Федорович не сомневался, что добьется очень многого. Приглашенные им в гости несколько депутатов, которые раньше держались Гучкова и Родзянко, согласно кивали на его речь. В Петрограде рождалась новая сила, но не все были с этим согласны.

Молодой парень, в котором Немец легко бы узнал кучера Керенского, а Крылов — того самого парня, с которым во сне разговаривал его дед, тряхнул головой.

— Он про такое не рассказывал… Не должно такого быть. А значит…

Пока в комнате наверху продолжали планировать новое великое будущее, он сходил на конюшню. Из-под старой доски вытащил пистолет, который ему подарил его учитель. Оружие, которое он никогда не видел даже через двадцать лет после его смерти.

— Макаров, все-таки пришло твое время, — он провел рукой по тяжелой рукояти, а потом пошел наверх.

Хлопок двери, выстрелы, крики. Небольшая пауза, как это бывает, если испортившийся от времени патрон не вылетает из ствола, а потом… Снова хлопки, и тишина. Молодой человек вышел из дома, а потом сам пошел в сторону ближайшего жандарма. Если учитель был прав, то сидеть ему придется совсем недолго. А впрочем, он никогда не ошибался.

* * *

После Лондона я прекратил летать. Пули Короны перебили кости в ногах, и я только чудом посадил самолет. Потом был почти год лечения и восстановления, после которого я даже вернулся в армию, но… Как оказалось, мои навыки командира находились на не самом высоком уровне. И я, и Ткачев, и многие наши надеялись, что я смогу найти себя, продумывая и запуская операции нового типа, однако… Родить идею я мог, но вот улучшить и огранить ее — вокруг всегда находились те, кто справлялся с этим лучше.

А потом был февраль 1917 года. Вторая русская революция с учетом более стабильного положения на фронтах случилась как будто через силу, но случилась. Зато Октябрь без ораторского мастерства куда-то пропавшего Керенского нагнал страну уже в сентябре. В этот момент многие офицеры оказались под ударом, но меня и авиацию в целом неожиданно прикрыло заступничество Троцкого. Тот самый побег от жандармов из борделя подарил мне в революционной среде репутацию, которой хватило для того, чтобы нас оставили в покое, но… Чем больше проходило времени, тем больше мне казалось, что мы все упускаем что-то важное.

Где-то там за границей продолжали лежать приборы из будущего, а я… Оказался бесполезен как летчик, как офицер. А без этого как изобретатель я тоже становился неинтересен. Мелькнула даже мысль сдаться и плыть по течению, но… Скука поборола даже лень. Я все-таки включил мозги, а потом, воспользовавшись тем, что наверху оказались люди, которые меня знали, написал им письмо с одним небольшим предложением.

Получится — будет много работы, нет — что ж, будем думать дальше. После того как письмо было отправлено, сидеть просто так я уже не собирался.

* * *

Вячеслав Матвеевич Ткачев никогда не думал, что смог бы понять идеи революции, более того, встать на ее сторону. Однако последние годы Великой войны заставили его измениться. Увидеть силу, скрытую в русском народе, и одновременно слабость тех, кто боялся дать этой силе волю. Увы, все эти изменения при некоей общей пользе его самого лишили дела, которому он посвятил всю свою жизнь. Новому советскому государству оказался не нужен летчик-офицер.

Впрочем, Ткачев получил возможность работать с детьми, и это тоже было неплохо. Пока к нему не пришел человек в кожаной куртке и небрежно заткнутым за пояс наганом.

— Что вы думаете об Иване Андреевиче Крылове? — прямо с порога тот задал очень странный вопрос. Впрочем, некоторые люди умеют влипать в ситуации как никто другой.

— Хороший пилот, средний командир, замечательный инженер и отличный человек.

— Этот человек предложил идею создания отдельного народного комиссариата по авиации и вас на место его председателя.

— Это… Неожиданно, но я уверен, что России…

— Российской Советской республике.

— Прошу прощения, еще не привык. Так вот, как у нас есть отдельный комиссариат путей сообщения, то точно так же не помешает и комиссариат по авиации. Производство, гражданское, военное использование — это точно будет полезно. Что же касается меня, то это точно не мне решать.

— Тут вы правы, но сразу скажу: доверить такое направление потомственному дворянину мы не можем.

— Как и я не могу отказаться от того, что честно заслужил мой прадед. Кровью заслужил.

— Поэтому меня попросили только узнать, что вы думаете по другим предложенным Крыловым кандидатурам в этом комиссариате, — Ткачев скользнул взглядом по десятку знакомых фамилий, каждая из которых была на своем месте. Чего не отнять у Крылова, так это умения видеть и запоминать в людях их сильные стороны. А его гость тем временем продолжил. — И последнее: как вы оцениваете кандидатуру самого Ивана Андреевича на эту должность?

— Он из простых людей…

— Происхождение подходит, это было проверено в первую очередь. Как и гонения от жандармов…

Ткачев в этот момент чуть не хмыкнул, учитывая, что фамилию Котика Крылов тоже включил в свои списки. Как он иногда говорил: настоящим специалистам в зубы не смотрят.

— Тогда… — Ткачев сглотнул от волнения. — Мне кажется, что он справится. Иван Андреевич умеет выстраивать работу, умеет найти людей, которые будут делать то, что он сам не умеет. Также у него есть связи и репутация в Европе, что может быть полезно в будущем, если мы планируем выстраивать с ними какие-то отношения.

Человек в кожаной куртке кивнул, потом, не чинясь, записал все сказанное и после этого ушел без лишних слов, так же, как и появился.

* * *

В январе 1918 года прошел 3-й съезд Советов, закрепивший за страной новое название. Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика, потом, в феврале, на месяц раньше моего мира, был подписан Брестский договор. Не такой жесткий, но все равно очень неприятный… Казалось, что про меня и мое предложение уже забыли, когда в самый обычный вторник в военное училище, где я начал преподавать теорию авиации, принесли ответное письмо.

Как раз заглянувший в гости Немец собирался рассказать, как идут дела с обналичкой когда-то оформленных в Англии патентов, а в итоге только глаза выпучил, когда узнал, что иногда можно предложить и получить то, что ты просишь.

— То есть из тебя не получился военный, зато политик может выйти?

— Тут написано: Ткачев считает, что может.

— Значит, пойдешь?