Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Джеффри в отличие от летчиков, уж слишком близко к сердцу воспринимавших все происходящее, старался думать головой. Шансы попасть ракетой в небе — ничто, но вот не среагировать на них очень сложно. Вот и Лэно не удержался: вильнул влево со снижением, пытаясь выжать из ситуации хоть что-то, но все равно уж слишком сильно потерял в скорости, и русский опять обозначил выход на дистанцию поражения.

— Два — ноль, — товарищ Крылова отлип от камеры и безжалостно подвел итог царящего в небе безобразия.

Крики среди болеющих за своего, британца, летчиков начали стихать, сменяясь недовольным, почти злым молчанием. Крылов с Хоукером тем временем обменялись каким-то знаками и начали снова разлетаться. Только на этот раз немного по-другому. Русский дал круг почти на месте, позволяя своему противнику забраться повыше и фактически зайти ему за спину.

— Он же может в любой момент пойти вниз.

— Никогда не угадаешь, откуда ждать атаки.

— Это по-русски благородно, фактически уступить последний бой.

— Бесят эти гады. Мочи его, Лэно!

Де Хэвилленд, впрочем, опять не был готов разделить общий позитивный настрой. Он не так много знал Крылова, но готов был поставить последний фунт, что здесь тоже кроется какая-то ловушка. И правда! Стоило Хоукеру повести аэроплан в атаку — причем тот сделал это ловко, спрятавшись за лучами как раз выглянувшего из-за туч солнца — как подлый русский все равно в тот же самый миг свернул в сторону. А потом, как и во время первой схватки, показал чудо ускорения, отрываясь за одно короткое пикирование футов на четыреста, а то и все шестьсот.

Подобные возможности в корне переворачивали представление о том, как должны проходить воздушные схватки, и Джеффри де Хэвилленд не собирался отступать, пока не разберется, в чем же тут дело. Русский пилот тем временем приземлился, выбрался из самолета в своем длинном кожаном плаще, так похожий на немца, но теперь на это уже никак не получалось обращать внимание. Джеффри чуял запах чего-то нового, Джеффри шел за эти новым и был ради этого готов вести дела хоть с самым настоящим бесом.

— Как же неправ был Фауст, когда жаловался на скуку. Для настоящих мужчин, которые не стоят на месте, такого слова просто не существует, — де Хевилленд улыбнулся пришедшей в голову мысли и ускорил шаг.

* * *

Посадил «МИК», не разбил, теперь сижу, прихожу в себя.

Все-таки этот тренировочный полет при общем разгромном счете попил у меня немало крови. Взять первую схватку. Сначала хотел добиться своего через серию маневров, которые должны были показать преимущество предкрылков, но… Самолет с новым жестким лонжероном так хорошо заходил в пикирование, что я просто не удержался. Взял и выдал разворот Иммельмана на несколько месяцев раньше, чем его освоил и показал сам автор. И это было так быстро! Пикирование, разворот, выход на атаку — даже на скоростях 1915 года казалось, что руки еле-еле справляются с нагрузками, что внутренности прижало к позвоночнику, а воздух вбивается в горло и никак не хочет выбираться наружу.

Но вышло точно красиво. Второй бой я фактически слил, решив прийти в себя и сработать за счет ракет. Тоже все получилось, но, лишь когда я поравнялся с показавшим мне большой палец британцем, до меня дошло кое-что важное. Шанс попасть во врага ракетой мал, но он никогда не равен нулю. По вискам побежали капли пота. Надо было заканчивать тренировку, и я показал Хоукеру, чтобы на этот раз уже он попробовал меня атаковать. Этот маневр я выбрал, чтобы на деле продемонстрировать возможности зеркал заднего вида, а потом…

Каюсь, увлекся. Чертовы пикирования, чертов воздух, который бьет в лицо даже за щитком. Самолет так плавно шел, что я собрался сделать мертвую петлю. Собрался, но в последний момент почувствовал, что скорости не хватает, и просто выровнял полет. Или просто испугался… От последней мысли было не очень приятно на душе, но она тоже могла быть правдой. Ладно, бери себя в руки, Ваня, и вперед! Теперь тебя готовы слушать, а значит, вот еще одна возможность сделать эту войну чуть менее кровавой.

* * *

Следующие пару недель мы провели, мотаясь между аэродром и мастерскими «Эйрко». В Норхолте я рассказывал молодым английским пилотам про тактику воздушного боя: как сражались еще год назад, как мы сражаемся сейчас и что станет возможно уже в 1916-м. После нашего тренировочного боя с капитаном Хоукером никто даже не думал сомневаться в моих словах, и вообще в 4-й, 6-й и 18-й эскадрильях неожиданно начало набирать силу мнение, что русские не так уж и плохо летают. На море, мол, им, конечно, еще далеко до настоящих английских волков, но вот в небе… Даже молодежь постоянно демонстрировала чудеса как высшего пилотажа, так и тактической смекалки.

— Как вам новое звено, Искандер Камилевич? — я встретил Мамаева сразу после посадки. — Кажется, вас за спиной начинают называть асом.

— Полно вам, — Мамаев сразу смутился. — Не знаю, чего они меня хвалят, вы гораздо лучше летаете.

— Они и меня, и вас хвалят, — я пожал плечами. — Это политики в больших кабинетах вершат большие дела, а тут люди простые: видят, что мы умеем летать, вот и говорят, что думают. А вот вы, кстати, соврали.

— Где? — вспыхнул Мамаев.

— Когда сказали, что я лучше летаю. Не знаю, не заметили вы это или просто не хотите замечать, но вы уже меня обгоняете. Скорость реакции, время входа, выхода из маневров. Если честно, даже не вы один.

Было немного обидно в таком признаваться, но что поделать, если это правда.

— Иван Андреевич, вы не расстраивайтесь. Вы, наверно, просто немного не в форме после дороги. Знаете, в вашем возрасте дольше восстанавливаются.

— Тут дело точно не в дороге, — я улыбнулся. — Просто вы на самом деле более талантливы, и я только рад видеть, что у русской авиации есть такое будущее. Мозг, как у Ткачева, крылья, как у вас и Казакова. А я… У меня, скажем так, есть свои сильные стороны.

— Это правда! — закивал Мамаев. — У вас мозги работают не так, как у Вячеслава Матвеевича. В смысле он тоже все хорошо придумывает, но и вы иногда такое отмочите, что хоть стой, хоть падай. Кстати, машина от Хэвилленда уже приехала.

— Вчера была на полчаса раньше, сегодня уже на сорок минут. Кажется, Джеффри бдит, чтобы у меня не оставалось ни одной свободной минуты.

— Британцы. Уж слишком они порой помешаны на труде, — фыркнул Мамаев.

— Я бы сказал,