Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Вот, я знал, что вам будет, о чем поговорить, — Холт радостно помахал рукой, а потом исчез из кабинета Джеффри так же стремительно, как и появился.

Инженер еще несколько секунд смотрел ему вслед, а потом понял, что не спросил самое важное.

— Когда они приедут? — прокричал он в окно.

— Сегодня! Через час должны быть в Лондоне, через два — в Норхолте! Так что не опаздывай! — с улицы донесся крик Холт.

Де Хэвилленд на мгновение заинтересовался, почему его предупредили об этой встрече в самый последний момент. Словно кто-то максимально рассчитывал, что до нее не дойдет… Впрочем, он не собирался думать ничего лишнего, особенно о делах контрразведки. Всего один день, он съездит туда-обратно и сможет вернуться к своей по-настоящему важной работе.

Глава 23

Всего дорога от Швеции до Британии заняла почти двое суток. С учетом остановки из-за германской подводной лодки мы и за них перевалили. Впрочем, самое главное, мы доплыли и все-таки ступили на твердую землю. В небе проще. Там ты сам управляешь полетом, а на море… Нужно полагаться на стальную посудину, на десятки других людей — неуютно. Впрочем, может быть, я немного пристрастен в этом вопросе.

Наша высадка прошла быстро и четко. Вот мы еще стоим на корабле, а вот наши ящики с самолетами уже закидывают в поезд на Великой Восточной железной дороге. Я даже порт не успел осмотреть, но даже так разница между Англией и той же Швецией бросалась в глаза. И вроде бы в Скандинавии был мир и нейтралитет, но люди там словно замерли, переключившись в режим ожидания. В Англии от этой безысходности не было и следа: было видно, что людям пришлось затянуть пояса, но в то же время они определенно собирались побеждать. И эта уверенность в себе внушала уважение.

— Что думаете? — я поделился с Мамаевым своими наблюдениями.

— Британия умеет воевать, — тот пожал плечами.

— Но неужели те же шведы настолько слабы духом?

— Мне кажется, они просто смирились с тем, что проиграли, когда война только началась.

— В смысле они ставили на мир, а любая война — это усиление тех, кто в мирной жизни ничего бы им не сделал?

— Ну да. А Британия умеет и торговать, и воевать. Иван Андреевич, вы же слышали, сколько всего нового появилось на островах за время войны? Умение создавать новое в самых сложных обстоятельствах — это один из признаков великой державы.

— Мы вроде тоже так можем.

— А то, — важно закивал Мамаев. — Иначе стали бы нас сюда звать.

От Харвича до Лондона мы доехали часа за полтора. Здесь же нужно было снова поработать ногами.

— Так, нам нужно на вокзал Паддингтон, — Мамаев сверился с купленным за целых полфунта путеводителем по столице. — Можно на метро, это под землей. Или снимем кэб?

— Кэб, — принял я волевое решение.

Сам бы я, конечно, не отказался посмотреть на первое в мире метро, которому только-только исполнилось пятьдесят, но с нашими ящиками таскаться под землей было бы не очень удобно. А мы все-таки приехали не развлекаться. Я попросил Мамаева найти извозчика, и минут через двадцать, обеднев еще на десять фунтов, мы со всеми нашими грузами весело катили на запад на стильном бензиновом «Юнике».

— А это нормально, что нас везет женщина? — тихо спросил у меня Мамаев.

— Призыв же, — ответил я. — Мужчины в армии, а женщины заменяют их там, где могут.

К этому моменту взгляд начал замечать и другие следы военного времени. Вот в лавке в самом центре люди покупают продукты не за деньги, а по талонам. Вот всего в десятке километров от здания парламента хозяин квартиры лично таскает закупленные пораньше и хоть немного подешевле дрова. Или плакаты с лордом Китченером. Военный министр в белой фуражке и с огромными усами указывает на любого замершего перед листовкой пальцем. И слова: в самом верху — «британцы», чуть ниже — «ты» (да, ты) огромными буквами, «присоединяйся к армии» — чуть поменьше, и «боже, храни короля» — просто чтобы не забывали. Кажется, было что-то еще, совсем мелкое, но на ходу было уже не разглядеть.

Я вот до этого не помнил, что появилось раньше: похожий американский плакат с дядей Сэмом или советский «ты записался добровольцем». И вот теперь все встало на свои места. По крайней мере, в 1915 году Англия еще оставалась законодательницей мод. Интересно, что и когда именно у них сломается в будущем… Ответа за этот короткий рывок я, ясное дело, так и не нашел, а потом был еще один вокзал, поездка уже по Великой Западной железной дороге и станция Норхолт, где только в начале этого года построили и запустили один из новейших в мире аэродромов.

— Смотрите-смотрите, Иван Андреевич! — Мамаев замахал руками, словно ребенок, впервые вырвавшийся из дома. А ведь когда-то поглядывал на всех сверху вниз, но как же сильно он изменился, стоило поверить, что рядом не просто кто-то, а свои.

— Три полосы на северо-запад, — оценил я планировку аэродрома. — Похоже, ветер чаще всего дует оттуда, вот их и подготовили.

— Да я не про это!

— Еще две строят в сторону запада. Думаю, готовятся встречать налеты «Цеппелинов».

— Ну, Иван Андреевич, в небо смотрите! — чуть не подпрыгнул Мамаев, и я задрал голову.

— Ох, ничего себе… — вот и все, что я смог сказать.

Над нами парили в вышине не один, не два, а сразу несколько десятков самолетов, и для того, кто привык всего к шести штукам в не самом слабом авиаотряде на одном из самых активных фронтов Первой Мировой, это смотрелось особенно внушительно.

— Впечатляет? — к нам подошли двое мужчин с чисто английскими вытянутыми лицами.

— Очень неплохо, — кивнул я. Мелькнула мысль на этом и остановиться, но нам не представились, и это немного расширяло рамки приличия. — Жалко, что половина — это летающие табуретки «Блерио».

— Что вы имеете в виду? — нахмурился тот, что постарше.

— То, что сказал, — я широко улыбнулся. — Посмотрите на вон те самолеты — это «Би И», «Блерио Экспериментал». Первая модель и похожа на табуретку, вторая может издалека напоминать самолет, но из-за заднего винта аэродинамика все равно уходит не слишком далеко.

— А вы знали, кто создавал и впервые поднимал в небо оба этих аэроплана?

— Вы? — пошутил я, но неожиданно угадал.

— Джеффри де Хэвилленд, — назвался, возможно,