Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Закутанные в полушубки шведы за малую монету с радостью подхватывали багаж, осмотр документов походил на формальность, и я уже готов был оценить, как будет выглядеть новое купе, когда меня окликнули. Словом, которое я уже почти успел забыть.

— Старик!

Я обернулся на голос и сразу же увидел розовощекого радостно улыбающегося Немца.

— Поручик Невинный, — я припомнил, как того официально зовут в этом времени.

— Можно просто Роман Романович, после ранения я ушел в отставку, — он хитро улыбнулся. — И вот сейчас отправляюсь в Лондон обсудить кое-какие экономические дела от партии трудовиков.

— Керенский? — понимающе уточнил я.

— Керенский, — кивнул Немец.

А потом все два часа, что у меня были до отхода нашего поезда, мы болтали. Я рассказал про свои приключения, Немец про свои. Мы с удивлением узнали, что, оказывается, почти пересеклись во время бомбардировки Вильно.

— Значит, это твоя атака помогла мне сбежать, — Немец кивнул каким-то своим мыслям.

— А это ты потом продал эту пленку? Что-то мне подсказывает, что из-за нее та немка и смогла меня найти.

— Если удачно женишься, будешь должен, — хохотнул тот, но почти сразу стал предельно серьезным. — Старик, а ты когда-нибудь думал о том, как мы тут оказались? Как именно, почему, можем ли однажды вернуться…

— Думал, но… Есть ли смысл гадать? — я замолчал, но потом вспомнил кое-что еще. — Мне один раз дед приснился. Словно он, как пропал в нашем времени, тоже очутился в прошлом, умер еще до революции, но оставил тут своего ученика. Мол, если что-то пойдет не так, чтобы тот подправил ход истории.

— Звучит… Страшно, если честно. А вдруг этот ученик решит, что мы и есть эта опасность?

— Ты как-то слишком серьезно воспринимаешь обычный сон.

— А такой ли обычный?

— Ты веришь в сны?

— Я еще пару месяцев назад в перемещения во времени тоже не верил.

— Ладно, — я сменил тему. — Так что у тебя самого была за идея про… Ты сам знаешь что.

— Мечты, — немного невпопад ответил Немец. — Этот переход исполняет мечты. По-своему, без жалости, но исполняет. Например, ты, Старик, мечтал о небе — ты его получил. Разве нет?

— Я — возможно, но остальные?

— А я всех и учел. Думаешь, я не знал, что Корона мечтала стать взрослой? Всегда себя сдерживала, на мужиков постарше заглядывалась — в этом была вся она, и эту свою мечту она и получила. Вот только это оказалось совсем не то, что ей на самом деле было нужно.

— Грустно звучит.

— Чем грустнее, тем больше похоже на правду, разве не так?

— А ты, Немец?

— Я? Я мечтал получить свободу от семьи — я ее получил, все Невинные-старшие уже мертвы. А еще я… Всегда как мальчишка мечтал совершить подвиг, и вот меня закинуло в армию. Повезло, что в отличие от Короны я в итоге все-таки смог выбраться из удавки этого случайно засевшего в голове детского желания.

Жалко, что я сам с девушкой так и не встретился. Было видно, что Немца ее судьба прямо-таки зацепила. И непонятно, то ли из-за каких-то чувств, что у него к ней были, то ли из-за того, что он избежал самого страшного… Впрочем, самого ли?

— А Виталик? Он же умер — не похоже это на мечту.

— С ним тоже все просто. Он ведь тогда паниковал, ни о чем не думал, вот ничего и получил. Хотя, знаешь… Не стоит такого говорить о мертвецах, но он и в целом как будто не старался жить сам. Просто повторял, ему нравилось делать, что скажут. Я ведь за это его тогда и приметил.

— Человек без мечты. Сложно представить, что такие есть.

— Иногда мечтать страшно, — как будто про что-то свое ответил Немец. — Эту привычку слишком легко высмеять и отбить навсегда.

По спине пробежали мурашки. Я не знал, прав Немец со своей теорией или нет, но если подумать… То под это все действительно можно было подвести какие-то общие правила. Каждый получил что мечтал. Чем дальше мы были от удара молнии, тем дальше нас раскидало в новом времени. Мистика? Попытки объяснить гремящий в небе гром яростью шебутного Зевса или воинственного Перуна? Возможно.

Я после этого даже забыл расспросить Немца про его дела в Питере, что тот думает о Керенском, о том, куда идет Россия. Впрочем, еще же успеем? Я рассчитывал, что мы отправимся дальше в одном поезде, но не срослось. Немец ехал за партийный счет и поэтому должен был задержаться в шведской Хапаранде еще на сутки. Завтра билеты будут немного дешевле, а партия трудовиков была не настолько богата. Нас же по просьбе английской стороны везли быстро, бесплатно и… Вот пришло время прощаться.

— Как приедешь в Лондон, обязательно найди меня! — прокричал я, маша рукой Немцу.

— Покажи им там! — тот отвечал с не меньшим энтузиазмом.

И снова в путь. Сначала тысяча километров до Стокгольма, а потом еще пятьсот до порта Гётеборга. В шведском поезде сразу стало понятно, что это не Россия. Из-за более узкой колеи вагоны выглядели мельче, уже, постоянно казалось, что задеваешь локтями стены, но это ловко маскировалось тем, что нам с Мамаевым выделили отдельные купе. Чуть проще, точно дешевле в производстве, но свое место — это подкупало. Кухня тоже лишилась изысков, зато размер порций подрос. Что еще отличалось? На остановках было непривычно видеть отсутствие солдат — оказывается, я уже привык к этой детали пейзажа, и даже Петроград в этом плане не сильно отличался от фронта.

Швеция в целом была меньше, спокойнее, словно чистая аккуратная деревня, в которую наконец получилось вырваться после месяца работы на заводе. Даже порт Гётеборга, несмотря на всю его суету и поток грузов, не сильно изменил это впечатление. Мы с Мамаевым снова взялись за проверку наших ящиков с самолетами: сначала, чтобы их выгрузили из поезда, потом довезли до причала, потом были поиски капитана, чтобы тот дал добро на загрузку их уже на корабль.

— Странно, — заметил Мамаев. — Думал, нас повезут на английском транспорте, тем более что вон там принимает пассажиров «Анна-Мария», но для нас выбрали именно шведский корабль.

— «Дротингхолм», — присмотрелся я к надписи на борту.

— «Дроттнингхольм», — поправил меня Мамаев и покраснел. Чего это он?

— Возможно, это из-за войны, — я тоже задумался о выборе корабля. — Все-таки шведы формально соблюдают нейтралитет, а значит, выше шансы проскочить, не привлекая внимание.

— Но у нас-то военный груз, — зашептал Мамаев, и я поспешил приложить палец ко рту, чтобы не болтал лишнего.

— По бумагам мы