Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Надежда Константиновна Крупская? — спросил он басом.

— Да, — пошептала она.

— Тогда это вам, — произнес казак и протянул какую-то посылку.

Она взяла ее в свои руки и чуть не рухнула под тяжестью. Казак же, не прощаясь, ушел. И чуть погодя за окном послышалось цоканье копыт.

Надежда открыла посылку.

Внутри были книги.

Новые книги по географии и экономике. Включая статистические временники и разного рода исследования да справочники всех мастей. Также там лежал конверт с двумя тысячами рублей и короткое письмо без подписи.

«Не забывайте ухаживать за собой и про макияж. Ладно, что среди революционерок симпатичную даму найти — уже величайшая сложность. Словно какой-то парад уродцев женского пола. Так и те редкие обаяшки — сплошь нечесаные лахудры. Это позор революции».

Она как стояла, так и рухнула на пол, потрясенная до глубины души.

Мама прочитала.

Молча.

Взяла конверт. Пересчитала деньги. И пожав плечами, заявила:

— Хам. Но может себе позволить.

Часть 3

Глава 8

3 декабря 1892 года. Санкт-Петербург

До Зимнего дворца от моего было идти минут пять по набережной. Но я не мог себе отказать в удовольствии покуражиться немного. Поэтому выехал целой кавалькадой из восьми автомобилей. Сделал пять кругов вокруг резиденции императора и остановился у парадного крыльца.

Ну а что?

Им все равно, а мне приятно.

Вышел.

И чинно пошел по Зимнему дворцу в облике «а ля натюрель». Мой мундир морского лейтенанта дополняли специальные очки для защиты глаз, которые я поднял на лоб, неся головной убор в правой руке. Еще имелись кожаные перчатки. Большие. Кавалерийские с развитыми крагами.

На левом боку кортик и подсумок с тремя снаряженными револьверными обоймами.

На правом боку сам револьвер в особой кобуре для быстрого извлечения.

А поперек пуза за ремнем кавказский кинжал — кама.

Красота?

Огонь! Просто огонь!

Папа мне даже как-то высказал:

— Зачем тебе этот кинжал⁈ Зачем⁈

— Врагов резать! — имитируя кавказский акцент, ответил я.

— Так, у тебя кортик есть!

— Он чтобы врагов колоть! — на голубом глазу отвечал я.

— А револьвер?

— Папа, ну очевидно же, чтобы врагов сначала стрелять, а потом бить по голове рукояткой. Ты же понимаешь — я моряк. А на море случаются абордажи.

— Какие абордажи⁈

— Как какие? Решительные! Представь, ты вышел ночью в гальюн, а тут шведы через фальшборт лезут…

— Что ты несешь⁈ — с болью в голосе произнес Александр 3.

— Как что? Бред. Шведы не решатся. Они зассут на нас задираться. Мда. Пусть на абордаж лезут японцы или британские индусы.

— Боже…

И так по кругу.

Прямо в духе знаменитой игры про «купи слоника».

Впрочем, он держался недолго. Просто отмахнулся и все, дозволив мне в индивидуальном порядке нарушать правила ношения формы таким вот образом. Так что теперь я ни на одно семейное мероприятие не приходил без такого обвеса.

А сегодня я вместо фуражки надел папаху. Мохнатую такую папаху. Холодно же. В таком я и ввалился на тихую семейную встречу.

— Жорж! Что это за чертовы пляски ты устроил? — спросил император.

— Экипажам ценз выкатываю.

— Чего? — залип отец.

— Ну… ценз, ваше императорское величество. Как на кораблях.

— Но зачем?

— Мне тоже безумно интересно узнать, на кой черт был введен этот самый ценз. А также убрано звание капитан-лейтенанта и капитана третьего ранга.

— Как зачем?

— Что дает ценз на кораблях, папа? Отбор усидчивости и невзрачности.

— Почему? — спросила Мария Федоровна.

— Мам, это же очевидно. Цензы большие. Пройти их можно, только если тебя держат в команде. То есть, ты сидишь тихо-тихо, не задаешь вопросов, проблемы замалчиваешь, инициативы не проявляешь и так далее. Иными словами — это отличный инструмент отбора самых недееспособных военных моряков.

— Люди поумнее тебя посчитали иначе! — нахмурился император.

— Уверен, что они все были в чинах адмиральских. А ценз работает как отсечка именно на низах. Потом он уже фиктивен во многом. Так?

Отец промолчал, но не стал возражать.

— Значит, я прав. — улыбнулся я и, кинув толстую папку на журнальный столик, плюхнулся в кресло рядом; посмотрел на отца и добавил: — Вот скажи мне папа, зачем им нужны конкуренты? Зачем им нужны беспокойные подчиненные? Выпил. Закусил. И в Париж — со шлюхами кордебалет устраивать. А флот? Да плевать на него. Им там нужна тишь да гладь, да божья благодать. Да-с. Чтобы отвлекаться поменьше.

— Ты забываешься! — процедил отец.

— Понимаю, мои слова звучат ужасно неприятно, но тебя просто обманули. — пожал я плечами. — Кинули как простофилю на базаре, и пользуясь твоей нелюбовью к шуму и беспокойству, развели на флоте тухлое болото. Вот я и подражаю как могу. Тебе понравились мои цензовые прокатки? Жаль только убрать промежуточные звания не могу. Их просто нет. Никаких нет. У меня же просто водители. Хотя ради шутки надо будет ввести капитан-водителя или еще какую-нибудь дичь вроде старшего генерал-адмирал-водителя.

Отец промолчал.

Недовольно зыркнул, но промолчал.

— Если не ценз, то как иначе? — серьезно спросила мама.

— Экзамены, сертификаты, учения, маневры. Публичные притом. Чтобы подмахивать было нельзя и договариваться. Как при Петре. Конкурс ежегодно объявлять и отбирать по конкурсу на повышение самых толковых, наплевав на выслугу и ценз. Если человек не обладает нужным объемом знаний, умений и навыков, то он и не должен подниматься. Ну и за боевые заслуги тем паче двигать. А то у нас любят высиживать, прикидываясь ветошью. А потом мы удивляемся, спрашивая с этих толстожопов, как с умных. Что смешно само по себе. Они же, мама, другим местом привыкли работать. И это не голова. Впрочем, я не за этим пришел. Я по поводу жениться.

— Нашел кого? — оживилась она.

Да и папа явно выдохнул. Ему этот разговор решительно не понравился. Слишком уж грубо и жестко я позволял себе выражаться.

Я бросил на журнальный столик свою папаху, которую все еще держал в руке, и взяв папку, раскрыл ее и начал доклад.

Систематический.

Просто перечислял все владетельные или правящие дома, которые подходили под правила, действующие в Российской империи. И называл женщин, которые в них имеют подходящий возраст и состояние, то есть, не