Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Линна шмыгнула носом и прошептала, глядя куда-то ему в плечо, потому что смотреть прямо в глаза было слишком страшно:

— Это моя самая плохая черта, да?

— Твоя самая прекрасная, — поправил он, и голос его звучал твёрдо, без малейшей тени сомнения.

Она не заметила, как он теперь стоял совсем близко, глядя на неё своими сапфировыми, непроницаемыми глазами, в которых сейчас не было ни льда, ни отчуждённости, а только искренность, редкая и драгоценная, как звёздный свет.

— Прости, — пробормотала она. — Я не хотела мешать.

— Ты не мешаешь, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то новое, чего она раньше не слышала: не долг, не обязанность, не холод, а простое «ты мне нужна». — Ты никогда не мешаешь. Даже когда делаешь всё, чтобы казаться самой большой помехой на свете.

Линна слабо улыбнулась, и эта улыбка была похожа на первый луч солнца после долгой грозы — робкий, но настоящий.

— Расскажи мне про него, — попросила она, кивнув на корабль.

Алор помолчал, будто взвешивал её слова, потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он и протянул ей руку — не как телохранитель, предлагающий поддержку, а как тот, кто хочет, чтобы она шла рядом, на равных. И Линна, не раздумывая, вложила свою ладонь в его. Металл корабля холодно блеснул в свете светящихся линий, но между их руками было тепло, такое, что даже древний, чужой холод машины казался не страшным, а просто частью большого, удивительного мира, который Алор наконец-то был готов ей показать.

Глава 28

Парни потянулись следом, не скрывая восторга и растерянности. Вэллэн первым решился задать вопрос:

— А как вообще эта штука держится в воздухе? У неё же нет крыльев, нет парусов… Она просто висит, будто её кто-то держит невидимой рукой.

Алор, вместо того чтобы сыпать непонятными терминами, задумался на секунду, потом кивнул, словно нашёл нужный образ:

— Представь, что ветер — это не воздух, а сама сила мира. Невидимая, но мощная. Корабль не плывёт по ветру, а он заставляет ветер работать на себя. Вот эти диски у кормы это не крылья, а двигатели. Они создают тягу, но не за счёт воздуха, а за счёт энергии. Той самой, из которой состоят звёзды.

Сэмэль нахмурился, пытаясь уложить это в голове:

— То есть он летит… на звёздах?

Алор едва заметно улыбнулся:

— В каком-то смысле — да. Энергия, на которой работает корабль, похожа на ту, что питает звёзды. Только мы её не сжигаем, а направляем, как поток воды через плотину.

Дарквен, всегда любивший точность, тут же спросил:

— А если энергия закончится? Что тогда?

— Тогда он станет просто тяжёлой красивой штукой, — спокойно ответил Алор.

Линна слушала, впитывая каждое слово, и чувствовала, как страх перед непонятным постепенно сменяется жадным интересом. Теперь корабль казался ей не чудовищем из чужого мира, а загадкой, которую можно разгадать.

— Хочешь посмотреть корабль изнутри? — внезапно предложил Алор, делая к ней пару шагов, но тут же остановился, будто боялся нарушить её границы.

— Хочу, — ответила Линна, не обращая внимания на ухмылки парней, ей было всё равно, что они думают. Сейчас она хотела только одного: узнать, что скрывается за этим холодным, гладким металлом.

Алор открыл люк и протянул ей руку. Линна с опаской и любопытством подошла к нему. Он обхватил её талию одной рукой и легко запрыгнул внутрь, а затем посторонился, давая ей войти.

Она шагнула внутрь и касаясь стен, оглядывалась. Всё было чужим, непонятным, но от этого ещё больше притягательным.

— Это пульты, экраны, кресла, — пояснил Алор. — Здесь рубка и отсюда я управляю кораблём.

— Выглядит так, будто здесь живёт волшебство, — пробормотал Вэллэн, заглядывая через плечо Линны и не скрывая восхищения.

— Это наука и техника, а не волшебство, — тихо ответил Алор, и в его голосе не было высокомерия, только спокойная уверенность.

Линна осторожно тронула один из экранов, и тот мягко засветился под её пальцами, словно откликался на прикосновение.

— Ты совсем не помнишь, как попал к нам? — спросила она, не отрывая взгляда от мерцающей панели.

— Помню, — ответил Алор после короткой паузы, и в голосе его впервые прозвучала та тяжесть, которую он обычно прятал за молчанием. — Чернота. Тоннель, который не должен был существовать. Потом — удар. И этот мир.

— И ты не знаешь, где он? Твой мир?

— Нет. Я провалился сквозь чёрную дыру. Это как… как дверь, которая открывается в случайную точку Вселенной. Я не знаю, в какой галактике оказался. Не знаю, найду ли я Аэлуру или другие знакомые планеты и звёзды, по которым смогу ориентироваться. Моё путешествие может оказаться очень долгим.

Линна замолчала, и в этой тишине было всё: и страх, что он действительно улетит, и горькое понимание, что он не перестанет искать дорогу домой, даже если этот поиск унесёт его за край звёзд.

Алор, будто почувствовав её мысли, мягко улыбнулся, стараясь развеять её тревогу хоть каплей лёгкости:

— Только не трогай вон те штуки с огоньками, — кивнул он на ряд мерцающих модулей у панели. — Иначе будет сирена. И настолько громкая, что сюда сбежится весь дворец и ближайшие деревни.

Линна сделала шаг вперёд, потом ещё один, будто хотела убедиться, что пол под ногами настоящий, а не часть какого-то удивительного сна. Металл под пальцами оказался холодным, но не ледяным, скорее, он хранил в себе какой-то иной холод, не здешний, не земной: будто впитал мороз межзвёздной пустоты и теперь тихо отдавал его тем, кто осмеливался прикоснуться. Она провела ладонью по обшивке, ощущая под пальцами едва заметную вибрацию — ровную, размеренную, как биение сердца. Казалось, корабль был живым и просто ждал, когда его снова позовут в полёт, когда кто-то снова поверит, что небо — это не предел.

— Это… это всё так сложно и необычно, — снова прошептала Линна, и голос её дрогнул от смеси восхищения и растерянности.

Парни, следовавшие за ними по пятам, согласно закивали, не скрывая ни восторга, ни неловкости перед этой чужой, почти волшебной мощью.

Вэллэн, не в силах удержаться, осторожно постучал костяшками по обшивке и тут же отдёрнул руку, будто испугался, что корабль обидится:

— Он будто дышит.

Рамэль хмыкнул, но в его взгляде читалось уважение:

— Не просто дышит. Он помнит каждый свой полёт. Чувствуется.

Сэмэль покосился на Алора:

— И ты управляешь этим… один?

Алор чуть пожал плечами, но в этом жесте не было хвастовства, только спокойная тяжесть ответственности:

— Один. — Он положил ладонь на обшивку, туда, где вибрация была чуть сильнее, и